— Примерно восемьсот тысяч гривен.
У меня внутри будто резко выключили тепло.
— А всё остальное где?
— Часть пошла на аренду помещения. Ещё часть — на оборудование.
— Какое ещё помещение?
— Я тебе покажу. Позже.
— Мне не нужно позже, Сергей. Мне нужно понять это сейчас.
Он наконец посмотрел на меня.
— Наташа, я собирался всё вернуть.
— За счёт чего?
Ответа не последовало.
Я вгляделась в его лицо, и внезапно задала вопрос, который до этого боялась даже сформулировать:
— У тебя кто-то есть?
Сергей отвёл глаза.
И именно этот короткий жест потом врезался мне в память сильнее всего.
Не его слова.
Не объяснения.
Не само признание.
А то, как он посмотрел куда-то в сторону.
— Да, — выдавил он спустя несколько секунд.
Кухня словно провалилась в глухую тишину.
— Кто?
Он молчал так долго, что я уже почти догадалась сама.
— Сергей.
Он зажмурился.
— Марина.
Я не сразу осознала смысл сказанного.
— Моя Марина?
— Наташ…
— Не смей произносить её имя так, будто речь о посторонней женщине.
Он опустил голову.
— Мы вместе почти год.
Я перевела взгляд на распечатки.
Почти год.
Пока она приходила ко мне домой.
Пока пила чай за этим столом.
Пока ела мой пирог и жаловалась на жизнь.
Пока рыдала у меня на плече и повторяла, что ей больше не к кому обратиться.
Я спросила почти без голоса:
— Она знала про деньги?
— Да.
— Про дом тоже?
— Да.
— И про то, что мы откладывали несколько лет?
— Знала.
Я поднялась со стула.
— Значит, ты перевёл деньги ей?
— Не прямо ей.
— Сергей.
— Часть средств лежала на счёте, к которому у неё был доступ. Для проекта.
Я медленно повторила:
— Для вашего проекта?
Он едва заметно кивнул.
— То есть ты решил, что можешь распоряжаться нашими накоплениями без моего согласия?
— Я правда думал, что смогу вернуть.
— Это не ответ.
— Я хотел начать всё заново.
— На мои деньги?
Сергей промолчал.
Во мне поднималась такая злость, что даже руки стали дрожать.
— Ты мог просто уйти. Мог сказать, что разлюбил. Мог собрать вещи, закрыть за собой дверь и строить новую жизнь как угодно. Но почему ты решил, что имеешь право ставить под удар деньги, которые мы копили вдвоём?
— Я не хотел всё ломать.
— Но именно это ты и сделал.
Он поднял на меня глаза.
— Марина верила в меня.
Я коротко, почти зло усмехнулась.
— А я, выходит, не верила?
— Ты всегда считала мои идеи слишком опасными.
— Потому что я умела считать деньги.
— Ты всего боялась.
— А она просто говорила тебе то, что ты хотел слышать?
Он снова ничего не сказал.
И этого молчания мне хватило.
Тогда я поняла: дело было не только в измене. Марина появилась рядом как раз в тот момент, когда Сергею отчаянно хотелось доказать себе, что он способен на большее.
Она, наверное, повторяла ему:
«У тебя получится».
«Ты достоин совсем другой жизни».
«Она тебя не понимает».
«Ты слишком долго топчешься на месте».
И он с радостью поверил.
Но никакие её слова не снимали с него ответственности.
Это он скрывал отношения.
Это он открывал банковское приложение.
Это он подтверждал переводы.
Это он каждый день выбирал молчать и делать вид, что ничего не происходит.
— Собирай вещи, — сказала я.
— Наташ…
— Ты так хотел новую жизнь. Вот и начинай.
Он ещё какое-то время сидел, будто не мог сдвинуться с места.
— А деньги? — спросил он наконец.
— Завтра я пойду к юристу.
— Ты собираешься судиться со мной?
— Я собираюсь выяснить, что именно ты натворил и какие законные способы защиты у меня есть.
Он медленно кивнул.
Минут через двадцать хлопнула входная дверь.
Потом за стеной загудел лифт.
И только после этого квартира погрузилась в полную, тяжёлую тишину.
На следующий день я набрала маму.
Вечером она приехала, молча поставила на стол сумку с продуктами и крепко прижала меня к себе.
Я разрыдалась у неё на плече.
— Не понимаю, как я могла ничего не увидеть.
Мама гладила меня по волосам.
— Ты видела, дочка. Просто не хотела верить.
— Я ему доверяла.
— Доверять человеку — не преступление, Наташа.
Я подняла на неё глаза.
— А деньги?
Она немного помолчала.
— Деньги ещё можно заработать.
— А восемь лет?
Мама смотрела на меня долго и очень спокойно.
— Восемь лет назад не вернёшь. Но ты можешь решить, как прожить те годы, которые у тебя впереди.
Эти слова я потом вспоминала много раз.
Юриста я нашла через знакомую.
На первую консультацию я пришла с выписками из банка, документами на квартиру, ипотечным договором и бумагами, которые подтверждали первоначальный взнос.
Юрист неторопливо просмотрел всё, что я принесла.
— Сейчас главное — не торопиться с выводами, — сказал он.
— Почему?
— Потому что здесь несколько разных вопросов. Чьи это были деньги. На каком основании их переводили. Куда они ушли. И было ли на эти средства приобретено какое-то имущество.
— Но это же наши накопления.
— Возможно. Только это нужно доказывать документально.
Он развернул одну из выписок.
— Вот этот перевод. Что это за операция?
— Не знаю. Сергей сказал, что деньги ушли на его проект.
— А вот этот платёж?
— Тоже не знаю.
Юрист сделал пометку в блокноте.
— Нам понадобится полная история движения средств.
— А если их уже потратили?
— Тогда задача станет сложнее.
— Их вообще реально вернуть?
Он посмотрел на меня без ложного сочувствия, спокойно и прямо.
— Я не буду обещать вам возврат всей суммы. Но разобраться в ситуации можно.
Странно, но именно эта честность меня немного успокоила.
Впервые за несколько дней со мной говорили без попыток утешить и без красивых обещаний.
С квартирой всё тоже оказалось куда запутаннее, чем я представляла сначала.
Первоначальный взнос действительно вносился в основном из тех денег, которые бабушка подарила мне ещё до свадьбы. Документы, подтверждающие происхождение этой суммы, у меня сохранились.
Но после регистрации брака ипотеку мы несколько лет выплачивали уже из общего семейного бюджета.
Юрист объяснил, что при таком раскладе нельзя просто заявить, будто вся квартира принадлежит только одному человеку.