На третьей неделе к растерянности прибавилась раздражённость.
Елена открыла шкаф Алексея и принялась разбирать его вещи.
Она аккуратно раскладывала по коробкам рубашки, которые много лет аккуратно гладила по воскресеньям, свитер с растянутыми локтями, галстуки с символикой компании.
Каждая вещь словно сохраняла аромат прошлой жизни.
После того как она заклеила коробки скотчем, перенесла их в кладовку.
Старый велосипед Алексея она продала через интернет, а вырученные деньги отложила детям на летний лагерь.
Стоя перед зеркалом в прихожей, она произнесла вслух: — Хватит.
После этого Елена записалась в бассейн.
В воде дышалось легче.
Она решилась на короткую стрижку и осветлила пряди.
Коллеги заметили перемены: в офисе начали чаще улыбаться ей, словно видели впервые.
Начальник, Андрей Михайлович, пригласил её на корпоративный ужин — она вежливо отказалась, не желая торопиться с новыми отношениями.
Однажды вечером, возвращаясь из магазина с тяжёлыми пакетами, Елена вдруг осознала, что больше не прислушивается к шагам в подъезде.
Не ждёт поворота ключа в замке.
Это осознание удивило её сильнее всего.
Боль постепенно отступала, уступая место ясности и трезвому взгляду.
Жизнь не развалилась — она просто обрела новые очертания и правила.
— Мам, ты сегодня какая-то весёлая, — заметил Игорь за ужином, разламывая котлету. — Правда?
— Наверное, просто хороший день, — ответила Елена и почувствовала искренность своих слов.
***
Прошло три месяца.
Елена постепенно привыкала к новому ритму жизни.
Утро начиналось без суеты и раздражённых криков из ванной.
Вечерами в доме воцарилась тишина, которая уже не давила.
Наташа повзрослела за это лето — сама заводила будильник, напоминала брату о школьных уроках, по собственной инициативе мыла посуду.
Игорь перестал каждую ночь спрашивать, когда вернётся отец, и вновь смеялся над собственными футбольными ошибками.
Елена научилась планировать бюджет без оглядки на чужие импульсивные траты, самостоятельно отвезла машину на техосмотр и впервые за долгое время почувствовала странную самостоятельность — не навязанную, а осознанную.
В тот вечер Алексей пришёл без предупреждения.
Он позвонил в дверь собственной квартиры и ждал, словно сомневался, что ей откроют.
Он заметно исхудал.
Куртка болталась на нём, подбородок был покрыт щетиной.
— Можно войти? — спросил он, пытаясь говорить уверенно, но голос предал его.
Елена молча отошла в сторону.
Он прошёл на кухню, сел на стул, за которым раньше ужинал каждый вечер.
Достал из пакета белые розы — неловко, почти с извинением.
Пальцы его дрожали.
— Я хотел поговорить, — начал он.
— Говори, — ответила Елена, наливая себе чай.
Она ничего ему не предложила.
Алексей начал говорить сбивчиво, затем всё увереннее — словно долго готовился к этому разговору.
Жизнь с Ольгой оказалась совсем не такой, какой он её представлял.
Сначала всё было легко и ново: съёмная квартира в центре, поздние ужины в барах, беседы до рассвета.
Она смеялась над его шутками, называла его «смелым», восхищалась, что он «решился всё изменить».
Но спустя несколько недель бытовые мелочи начали раздражать.
Ольгу раздражало, что по выходным он ездил к детям.
— Зачем ты ездишь туда каждую субботу? — спрашивала она. — Переводи деньги и живи своей жизнью.
Её утомляли звонки Галины Викторовны.
— Твоя мама опять звонит.
Я не обязана быть посредником, — раздражённо бросала она, когда телефон вибрировал на столе.
Ольга не хотела готовить, не выносила «обычных» домашних вечеров.
Домашний ужин казался ей скучным.
Ей требовались рестораны, поездки, новые платья, спонтанные планы.
— Ты обещал Париж.
