Первые трое суток Марина словно заново вспомнила, что такое нормальная жизнь. Завтракала и ужинала там, где ей самой хотелось, выбирала блюда без чужого шипения над ухом, смотрела кино без лекций про «испорченную энергетику» и, что особенно ценно, засыпала без богатырского храпа, похожего на работу строительной техники.
Телефон она предусмотрительно выключила, оставив Игорю короткое сообщение: «Связь здесь ужасная, могу принять только самое срочное. Карту временно заблокировала из-за подозрительных списаний. Видимо, тефтельки вышли слишком золотыми».
На третий день Марина всё-таки включила мобильный. Экран ожил и тут же выдал результат семейной катастрофы: сорок восемь пропущенных от Игоря, пятнадцать — от Кристины и одно сухое послание от свекрови: «Марина, возвращайся. Кристина с Игорем поссорились из-за последней пачки сухариков».
Марина тихо хмыкнула. Быт, если лишить его денег и бесплатной прислуги, быстро становится очень убедительным воспитателем. Она без спешки закрыла счёт в гостинице, по дороге купила себе новый флакон духов — никаких старомодных тяжёлых ароматов, спасибо, хватит — и направилась домой.
Когда ключ повернулся в замке, квартира встретила её почти кладбищенским молчанием. Комод стоял там же, где и раньше, хотя глубокие следы на полу ясно намекали: его волокли долго, зло и без всякой любви к интерьеру. Дмитрий сидел у себя за столом, а рядом торжественно красовался спасённый кактус — судя по виду, его всё-таки отыскали где-то в районе мусоропровода, отмыли и вернули к жизни.
— Мама приехала! — радостно крикнул Дмитрий.
Из кухни появился Игорь. Вид у него был такой, будто последние три дня он провёл не дома, а в плену, где его кормили лекциями про ауру и заставляли двигать мебель.
— Марина… — выдохнул он почти шёпотом. — Они уехали. Час назад.
— Неужели? — Марина изобразила искреннее изумление и прошла в комнату. — А как же персиковая ванна? А энергетические потоки? А очищение пространства?
Игорь тяжело опустился на диван.
— Мама сказала, что у тебя тяжёлая рука и что ты, цитирую, «высасываешь жизненные силы». А Кристина заявила, что лучше вернётся к своему мужу-тирану, чем ещё раз будет мыть пол ледяной водой. Потому что ты перед уходом, оказывается, отключила бойлер.
— Надо же, — Марина прикрыла рот ладонью. — Какая досадная случайность. Наверное, проводка не выдержала духовного напряжения от новых штор.
Она огляделась внимательнее. В квартире было непривычно чисто. На столе — порядок. В холодильнике нашлась одинокая упаковка сосисок, купленная, судя по всему, на последние гривны.
— Марин, прости меня, — Игорь подошёл ближе и обнял её. — Я правда не понимал, насколько с ними тяжело, когда тебя рядом нет.
— Ничего, Игорёк, — мягко сказала она и провела пальцами по его щеке. — Родственники — дело святое. Только давай сразу договоримся: если в следующий раз они снова решат заехать «буквально на пару дней», мы всей семьёй переселяемся в гостиницу. А квартиру сдаём строительной бригаде. У них энергетика покрепче.
Марина прошла на кухню, без сожаления отправила в мусор банку с закисшей капустой и распахнула окно. В комнату ворвался свежий апрельский воздух, вытесняя остатки чужих духов, затхлых обид и семейного самоуправства. Жизнь, кажется, начинала возвращаться в норму, хотя пол в гостиной теперь напоминал чертёж начинающего архитектора после бессонной ночи.
— Кстати, — Марина вдруг обернулась к мужу. — А где мои новые туфли?
Игорь заметно напрягся.
— Мама сказала, что они тебе всё равно малы… и отдала их Кристине. В счёт моральной компенсации.
Марина застыла с чайником в руке. Потом медленно поставила его на стол и посмотрела на календарь так внимательно, будто выбирала дату для судебного заседания.
— В счёт компенсации, значит? — голос у неё стал подозрительно нежным. — Прекрасно. Игорь, набери сестру. Скажи, что я забыла передать ей одну крайне важную вещь. Без неё эти туфли могут принести большие неприятности.
На самом деле обувь была лишь первым пунктом в списке. Марина знала о той самой паре кое-что, что заставило бы Кристину примчаться обратно быстрее, чем она успела бы добраться до вокзала. И это была только разминка перед её большим планом окончательно отбить у родни желание лечиться за счёт её квартиры.
— Игорь, звони немедленно, — Марина спокойно села на стул и с видом полной невозмутимости стала рассматривать свой идеальный маникюр. — Скажи Кристине, что в каблуке левой туфли спрятана семейная заначка на самый чёрный день. Пять золотых монет. Мне их ещё бабушка передала. Я зашила их туда, когда мы летали в Турцию, потому что боялась, что в дороге что-нибудь украдут.
Глаза Игоря округлились так, что он стал похож на перепуганного лемура.
— Пять золотых монет? Марина, ты это серьёзно? Откуда у твоей бабушки золото? Она же всю жизнь на почте работала!
— Ох, Игорёк, почта в прежние времена — это тебе не нынешние посылки из Китая, — Марина загадочно прищурилась. — В общем, объясни ей: если она наденет туфли и слишком сильно наступит на пятку, механизм может перекосить. Тогда монеты уйдут внутрь супинатора, и достать их будет невозможно. Разве что разрезать туфли.
Игорь, даже не заподозрив подвоха, схватил телефон и почти бегом вышел в коридор. До Марины доносился его сбивчивый шёпот:
— Кристина, стой… Да, золото… Бабушкино… Нет, не надевай! Ты меня слышишь? Вези назад. Марина в бешенстве!
Марина тем временем неторопливо включила чайник. Никаких монет, конечно, в каблуках не было и быть не могло. Зато у этой модели имелась одна крошечная, но очень выразительная особенность, о которой Кристина пока даже не подозревала.