Звонил отец Дмитрия — Юрий Павлович. Обычно он набирал их нечасто, чаще всего ограничивался поздравлениями по праздникам. Сейчас же в трубке звучал его утомлённый, будто немного виноватый голос.
— Марина, здравствуй. Мне нужно с тобой поговорить. Именно с тобой, не с Дмитрием.
— Я слушаю.
— Я вышел на работу. С первого января. Платят немного, зато регулярно. Мы с Еленой Константиновной всё обсудили. В феврале сможем вернуть сорок тысяч гривен. Остальное будем отдавать частями — раз в два месяца примерно по двадцать четыре тысячи.
Марина не сразу ответила. Несколько секунд она просто держала телефон у уха и смотрела перед собой.
— Юрий Павлович, я правда рада, что у вас появилась работа. Но мне важно понимать: это будет конкретная договорённость или опять что-то вроде «как получится»?
— Я напишу расписку, — сказал он тихо. — От себя. Елена Константиновна не в курсе, что я тебе звоню.
Такого поворота Марина не ожидала. Она попросила дать ей немного времени, а потом сразу набрала Ирину.
— Ирин, он сам заговорил о расписке. Как мне поступить?
— Соглашайся, — без колебаний ответила Ирина. — Пусть пишет от руки: дата, сумма, график выплат, подпись. Это уже документ. Если потом перестанет платить, с этой бумагой можно идти в суд. Нотариус не обязателен, рукописная расписка имеет силу.
— Он сказал, что его жена ничего не знает.
— Марин, его отношения с женой — это не твоя зона ответственности. А твоя зона — бытовка, фундамент и ребёнок в холоде.
Юрий Павлович действительно всё написал и приехал лично. Не передал через Дмитрия, не попросил кого-то привезти бумагу, а сам в воскресенье подъехал к участку. Сначала остановился возле бытовки, потом прошёлся взглядом по земле, посмотрел на фундаментные блоки, припорошенные снегом.
— Дмитрий сам это делал?
— Сам.
— Неплохо, — кивнул он. — Очень даже крепко. Весной надо будет не тянуть. Если с апреля погода даст, можно быстро поднять стены.
Он протянул Марине расписку. Они коротко пожали друг другу руки — без долгих разговоров, без лишних объяснений. Уже направляясь к машине, Юрий Павлович вдруг остановился и обернулся.
— Ты правильно тогда позвонила, в октябре. Елена Константиновна умеет откладывать всё на потом. Да и я, если честно, тоже этим грешу. Но когда ребёнок мерзнет — это уже совсем другая история.
Марина молча смотрела, как он идёт к автомобилю. Рядом топталась Полина и сосредоточенно грызла край варежки.
— Это дедушка приезжал? — спросила она.
— Да.
— А почему он к нам не зашёл?
— Ему нужно было спешить.
В феврале деньги пришли точно в срок. Первого числа, утром, без напоминаний. Марина увидела уведомление, открыла банковское приложение и ещё несколько раз проверила баланс, словно боялась ошибиться. На счёте действительно появились первые сорок тысяч гривен.
После этого она позвонила в строительную фирму. Ещё в ноябре они предварительно договаривались, что весной специалисты приедут посмотреть фундамент, и теперь нужно было закрепить дату.
— Пятого апреля сможем выехать, — сказал прораб. — Осмотрим основание, посчитаем смету по стенам.
— Отлично. Записывайте нас.
Вечером Дмитрий вернулся с работы и застал Марину за тетрадью. Она сидела у стола и аккуратно выводила цифры в клетках.
— Что считаешь?
— График. Деньги поступили. В апреле начинаем.
Он сел рядом и заглянул в записи. На странице были расписаны сроки, суммы и материалы: брус, утеплитель, окна, крыша — всё по месяцам, всё с пометками и расчётами.
— Ты этим занимаешься, пока меня нет?
— А чем ещё здесь заниматься? — спокойно ответила она. В её голосе не было упрёка, только усталость.
Дмитрий накрыл её пальцы своей ладонью.
— Марин, я понимаю, что в мае сильно всё испортил.
— Я знаю, что ты это понимаешь.
— Я не хочу повторить ту ошибку.
— Тогда у нас должно быть одно железное правило. Любые решения, связанные с деньгами, мы принимаем только вдвоём. Не так, что «я уже перевёл» или «я сам решил». Только вместе.
Он кивнул.
— Договорились.
В этот момент Полина вбежала с улицы и положила на стол маленький снежный комок.
— Смотрите, я крепость доделала!
— Умница, — улыбнулась Марина. — Весной и мы начнём.
— Свою крепость?
— Свою.
Март тянулся в ожидании. Снег начал проседать и таять ближе к середине месяца. Как только земля немного отогрелась, Дмитрий вышел осмотреть фундамент. Марина пошла за ним. Блоки стояли ровно, зима им не повредила: ни трещин, ни заметных сдвигов. Всё, что Дмитрий успел заложить прошлым летом и осенью, выдержало.
— Нормально стоит, — сказал он с облегчением.
— Потому что ты нормально сделал.
С соседнего крыльца вышла Вера Павловна. Увидев их возле фундамента, она подняла руку и помахала.
— Ну что, строиться собрались?
— В апреле, — ответила Марина.
— Слава богу, — вздохнула соседка. — А то я уже решила, что вы в этой будке навсегда поселились.
В конце марта позвонила Елена Константиновна. Впервые с октября. Марина посмотрела на экран, несколько секунд колебалась, но всё же приняла вызов.
— Мариночка, как вы там живёте? — голос свекрови был непривычно мягким.
— Нормально. В апреле начинаем строительство.
— Ну вот и хорошо. Значит, к осени уже, наверное, переедете?
— Очень на это надеемся.
— Я тут подумала… Может, мы с папой приедем вам помочь? Юрий Павлович плитку хорошо кладёт, да и вообще руки у него на месте.
Марина замолчала. В этом предложении было что-то лишнее, какое-то скрытое движение, которое она пока не могла точно назвать. Но настороженность появилась мгновенно.
— Елена Константиновна, я вам позже перезвоню.
Она сбросила вызов и ещё некоторое время стояла с телефоном в руке. Потом подошла к окну бытовки. За стеклом лежал участок, а на нём — фундамент, который ждал апреля. До приезда прораба оставалось всего три дня.
И именно тогда Марина вспомнила о детали, о которой не думала с ноября. В тот майский день, когда Дмитрий произнёс своё страшное «я уже перевёл», она ведь открывала банковское приложение и видела операцию. А потом почти автоматически сделала скриншот. Не из расчёта, не с каким-то планом. Просто палец сам нажал нужные кнопки.
Снимок экрана всё ещё лежал в памяти телефона. На нём ясно читались дата, сумма перевода и получатель: Елена Константиновна.
Марина закрыла папку и снова посмотрела в окно на фундамент.
Пятого апреля приедет прораб, чтобы считать стены.
А Елена Константиновна вдруг, именно сейчас, решила предложить помощь.
Свекровь, которая полгода убеждала их, что молодым полезно потерпеть, внезапно сама просится на стройку. И происходит это ровно после того, как Юрий Павлович подписал расписку и начал возвращать деньги по графику — причём без её ведома.
Что на самом деле скрывалось за этим звонком, почему Елена Константиновна так и не догадалась о сохранённом скриншоте и какую ошибку она совершила, позвонив именно в этот момент, — станет ясно дальше.