Я и с места не сдвинулась, продолжая смотреть ей прямо в глаза.
— Потому что они делают это не за деньги, а из ощущения, что им все должны. А на любое нормальное замечание потом обижаются так, будто их смертельно оскорбили. Студию мы будем сдавать посторонним арендаторам и по рыночной цене. А кредиты оформляйте на себя. Вы взрослые люди, разберётесь.
Валентиина Петровна впилась в меня таким взглядом, будто мысленно уже вычеркивала из семейного древа. Потом резко крутанулась на каблуках и, не сказав больше ни слова, вышла.
Дверь за ней хлопнула так, что в прихожей звякнуло зеркало.
Но я прекрасно понимала: это была не капитуляция. Скорее первая, неудачная попытка прощупать оборону.
Настоящее наступление развернулось спустя два дня.
В субботу утром в замке щёлкнул ключ. К моему огромному сожалению, у свекрови всё ещё оставался запасной комплект от нашей квартиры.
Без звонка и предупреждения в прихожую буквально вплыла целая процессия.
Первой, как и положено главнокомандующей, шагала Валентиина Петровна. За ней тащился тридцатилетний «мальчик» Максим с лицом вечной жертвы, которой жизнь с утра наступила на хвост. Замыкала шествие его беременная жена Алина. Свой живот она несла впереди себя с таким торжеством, словно это был не ребёнок, а государственная награда за исключительные заслуги перед человечеством.
Дмитрий как раз вышел из комнаты на шум.
Он молча оглядел незваную семейную делегацию, потом перевёл взгляд на меня. В его глазах я увидела всё сразу: полную поддержку моей позиции и бесконечную усталость от подобных субботних сюрпризов в исполнении собственной родни.
— Мы пришли говорить серьёзно. И на этот раз окончательно, — заявила свекровь тоном человека, который уже вынес приговор.
В руках она держала толстую картонную папку, набитую какими-то бумагами.
— Раз уж твоя Мария оказалась такой бессердечной и расчётливой, я требую, чтобы ты повёл себя как мужчина и поставил жену на место!
Она демонстративно шагнула ближе.
— Дмитрий, ты старший брат! Ты обязан выручить Максима, когда он в беде, а не идти на поводу у этой… холодной женщины!
— Мама, слушай внимательно, — голос Дмитрия прозвучал так жёстко, будто по полу ударили металлическим прутом.
Он встал рядом со мной и чуть выдвинулся вперёд, закрывая меня плечом.
— В моём доме никто и никогда не будет ставить мою жену на место. Тем более орать на неё. Студию мы купили только на свои деньги. Пять лет работали без продыху, экономили, отказывались от отпусков и лишних трат. Наша семья и наш бюджет — не бесплатная столовая для Максимчика. На этом разговор закончен.
— Ты родную кровь предал ради чужой женщины! — всхлипнула Алина и театрально провела пальцем под глазами, хотя слёз там не было и близко.
— Мне вообще нельзя волноваться, — добавила она дрожащим голосом. — А вы заставляете беременную женщину переживать из-за того, где ей жить.
— Алина, — ровно сказала я, — беременность не даёт права распоряжаться чужой недвижимостью.
Максим покорно опустил голову и кивнул, всем своим видом изображая невинного страдальца, которого безжалостный мир лишил последней надежды.
— Мы не милостыню просим! — почти сорвалась на визг Валентиина Петровна, явно переходя в решающую атаку. — Мы требуем обычной человеческой справедливости! Я специально принесла банковские выписки Максима. Сами посмотрите!
Она затрясла папкой так, что бумаги внутри зашуршали.
— У мальчика на карте осталось ровно сто двадцать гривен! Им жить негде, Алине категорически нельзя нервничать! А вы сидите на своих квадратных метрах, как сказочные богачи над сундуком с золотом!
Валентиина Петровна широким, почти сценическим движением выдернула из папки несколько листов и попыталась сунуть их Дмитрию прямо под нос.
Но из-за чрезмерного пафоса её рука предательски дрогнула.
