К семи я вошла в зал и почти сразу отыскала свой столик: самый дальний, у стены, между водителем Павлом и кладовщицей Ниной. Место для тех, кто обслуживает, а не для тех, кого представляют гостям. Всё было расставлено строго по невидимой служебной лестнице.
Игорь Сергеевич занимал центральное место за главным столом. По обе стороны от него сидели приглашённые партнёры: господин Олег, фрау Светлана и Максим. Их позвали лично, ради юбилея компании и будущего крупного договора на следующий год. Игорю Сергеевичу было важно выглядеть солидно, щедро и внушительно.
Первый час ничем не отличался от любого корпоративного праздника. Поднимали бокалы, произносили речи, благодарили коллектив. Игорь Сергеевич говорил долго, с удовольствием слушая собственный голос. Рассказывал о развитии фирмы, о «большой команде», о пройденном пути — и, конечно, о себе. Потом по очереди вызывал сотрудников: коммерческого директора, логиста, руководителей отделов. Каждого представлял громко, с нажимом, будто вручал медаль.
А потом его взгляд скользнул в мою сторону.
Я ждала этого. За три года можно изучить человека до мелочей.
— А вот там у нас, — сказал он в микрофон, указывая рукой, — сидит наша тётя Марина. Тётя Марина, поднимитесь, покажитесь всем!
Все головы повернулись ко мне. Сто двадцать человек.
Я встала.
— Тётя Марина, — продолжал Игорь Сергеевич, наслаждаясь вниманием зала, — вы нам потом полы после банкета помоете? А то, кажется, салат уже кто-то уронил.
Он рассмеялся первым. Зал подхватил. Кто-то даже захлопал, будто это была удачная шутка. Павел, сидевший рядом, опустил глаза в тарелку.
А я стояла ровно. Тёмно-синее платье, расправленные плечи, руки спокойно вдоль тела. На меня смотрели сто двадцать человек. Не на Марину Викторовну. Не на женщину с прошлым, профессией и достоинством. На «тётю Марину».
Три года. Сто пятьдесят шесть недель. Минимум дважды в неделю — при клиентах, курьерах, новых менеджерах, случайных посетителях — звучало одно и то же: «Это наша тётя Марина». Больше трёхсот раз. Я не преувеличивала. Я считала.
И тогда я пошла к сцене.
Без спешки, но и без заминки. Между столами, мимо официантов, мимо высокой вазы с белыми лилиями. Каблуки отчётливо стучали по паркету. Смех постепенно стих. В зале стало так тихо, что слышно было, как кто-то поставил бокал на стол.
Игорь Сергеевич всё ещё улыбался. Он не понял. Наверное, решил, что я собираюсь сказать пару благодарственных слов или подыграть его шутке.
Я поднялась на сцену и подошла к стойке с микрофоном. Он стоял рядом, держа бокал.
— Можно? — спросила я.
Он небрежно повёл плечом.
— Ну давай, тётя Марина. Скажи нам что-нибудь.
Я взяла микрофон, повернулась лицом к залу и отыскала взглядом стол, где сидели иностранные гости. Господин Олег слегка наклонился вперёд, внимательно наблюдая за мной.
И я начала говорить по-немецки.
— Meine sehr geehrten Damen und Herren, — произнесла я спокойно. — Уважаемые дамы и господа. — Mein Name ist Marina Wiktorowna Gromowa. Ich war fünfundzwanzig Jahre lang Simultandolmetscherin im diplomatischen Dienst. Berlin, München, Hamburg. Ich habe bei Verhandlungen gedolmetscht, bei denen Verträge über Millionen abgeschlossen wurden.
Меня зовут Марина Викторовна Громова. Двадцать пять лет я была синхронным переводчиком на дипломатической службе. Берлин, Мюнхен, Гамбург. Я переводила переговоры, на которых подписывали многомиллионные контракты.
В зале повисла абсолютная тишина. Даже официанты замерли с подносами.
— Seit drei Jahren arbeite ich hier als Reinigungskraft, — продолжила я. — Уже три года я работаю здесь уборщицей. — Und seit drei Jahren nennt mich der Direktor dieser Firma «Tante Marina». И все эти три года директор этой компании называет меня «тётя Марина».
Потом я перешла на русский, чтобы услышали не только гости.
— Девять тысяч двести гривен в месяц. Три года. За это время я вымыла примерно девять тысяч квадратных метров пола. И почти через день кто-нибудь слышал обо мне: «Это наша тётя Марина». Больше трёхсот раз. Я всё запоминала.
Снова повернулась к столу делегации и заговорила по-немецки:
— Herr Oleg, Sie haben mich einmal auf dem Flur gefragt, woher ich so gut Deutsch spreche. Ich konnte Ihnen damals nicht antworten, weil man mich weggeschickt hat, bevor ich den Satz beenden konnte. Jetzt kann ich es Ihnen sagen.
Господин Олег, однажды в коридоре вы спросили, откуда я так хорошо знаю немецкий. Тогда я не успела ответить: меня отправили мыть полы, не дав закончить фразу. Теперь я сказала вам это.
Я вернула микрофон на стойку. Осторожно. Почти бесшумно.
Первым поднялся господин Олег. Медленно, не отводя от меня глаз. За ним встала фрау Светлана. Потом Максим. Все трое стояли молча.
Затем господин Олег начал аплодировать. Негромко, размеренно. Фрау Светлана присоединилась почти сразу.
Из зала поднялся кто-то ещё. Потом второй, третий. Встали не все — примерно двадцать человек из ста двадцати. Но эти двадцать стояли.
Игорь Сергеевич находился рядом со мной на сцене. Бокал всё ещё был у него в руке. Лицо стало серым, почти белым. Через несколько секунд он опустился на ближайший стул, ни на кого не глядя.
Я сошла со сцены и прошла обратно к своему месту. Павел смотрел на меня с раскрытым ртом, будто впервые увидел. Нина достала салфетку и осторожно промокнула уголки глаз.
Я села, взяла стакан воды и сделала глоток. Рука оставалась совершенно спокойной. Двадцать пять лет синхронного перевода учат держать нервы крепче стального троса.
Наутро я пришла ровно к восьми. Как обычно, переоделась в подсобке, взяла ведро и тряпку.
Юлия стояла в коридоре и смотрела на меня так, словно перед ней был незнакомый человек.
— Марина Викторовна, — произнесла она. Впервые за три года — полностью, по имени и отчеству. — Игорь Сергеевич просит вас зайти.
Я поставила ведро у стены и вошла в кабинет.