Я аккуратно свернула тряпку и опустила её в ведро. Пальцы не дрожали — наоборот, в них была какая-то сухая, упрямая собранность. Перед уходом я взяла чистый лист и написала ещё несколько немецких фраз — коротких, нужных, таких, которые могли бы выручить его при очередном разговоре. Когда Игорь Сергеевич ушёл обедать, я тихо зашла в кабинет и оставила бумагу у него на столе.
Наутро этот листок оказался в корзине.
Я заметила его, когда забирала мусор из кабинета. Узнала сразу: мой почерк, мои слова. Бумага была смята и зажата между конфетной обёрткой и пустым кофейным стаканчиком.
Юлия стояла неподалёку и видела, как я задержалась возле корзины. Она ничего не произнесла. Только отвела глаза в сторону, будто ей стало неловко за нас обоих.
Спустя неделю снова был звонок. Потом ещё один. Игорь Сергеевич теперь пользовался онлайн-переводчиком: из динамика доносился плоский механический голос, пока я мыла пол в коридоре. Немцы отвечали коротко, выдержанно, с тем терпением, с каким разговаривают со школьником, впервые взявшимся за чужой язык.
А Игорь Сергеевич после каждого такого разговора выходил из кабинета и, проходя мимо, бросал мне:
— Тётя Марина, там кофе разлили, убери, будь добра.
Или:
— Тётя Марина, загляни в переговорную, там со вчерашнего дня беспорядок.
Ни разу он не назвал меня Мариной Викторовной. Я ещё дважды напоминала ему об этом. Один раз — при Юлии. Второй — в коридоре, когда он направлялся на обед. Ответ был неизменным:
— Да брось ты, тётя Марина, не принимай близко к сердцу.
И каждый раз он хлопал меня по плечу своей тяжёлой ладонью с массивным перстнем.
Через два месяца пришло письмо: герр Олег собирался приехать лично. Не один — с делегацией из трёх человек. На целую неделю.
Герр Олег оказался высоким, подтянутым мужчиной с поседевшими висками и внимательным взглядом за тонкой оправой очков. Вместе с ним приехали двое коллег: фрау Светлана и молодой инженер по фамилии Максим.
В тот момент, когда они вышли из лифта, я как раз мыла коридор на третьем этаже. Они переговаривались между собой по-немецки — спокойно, негромко. Герр Олег произнёс фрау Светлане:
— Schauen wir mal, ob die Qualität stimmt.
Посмотрим, соответствует ли качество.
Обычная деловая фраза. Ничего особенного.
Я продолжила вести шваброй по полу, а они прошли дальше.
На следующий день герр Олег остановился возле моего ведра. Просто потому, что я мыла пол перед дверью переговорной, а ему нужно было пройти.
— Entschuldigung, — сказал он. — Wo ist die Toilette?
Извините. Где туалет?
— Rechts den Flur entlang, zweite Tür links, — ответила я.
По коридору направо, вторая дверь слева.
Он будто на секунду застыл. Потом внимательно посмотрел на меня и улыбнулся.
— Sie sprechen sehr gut Deutsch, — сказал он. — Вы очень хорошо говорите по-немецки. — Он слегка склонил голову. — Woher, wenn ich fragen darf?
Откуда, если позволите спросить?
— Ich war fünfundzwanzig Jahre lang Simultandolmetscherin, — спокойно ответила я.
Двадцать пять лет я работала синхронным переводчиком.
Его брови заметно поднялись. Он уже открыл рот, собираясь что-то сказать, но в этот момент дверь переговорной резко распахнулась.
Появился Игорь Сергеевич — широкий, шумный, с натянутой служебной улыбкой.
— О, герр Олег! Зэар гут! — громко произнёс он, а потом заметил меня. — Тётя Марина, не стой тут под ногами. Иди, иди, у тебя третий этаж ещё не домыт.
Он взял меня за локоть. Не больно, не резко — буднично. Так берут не человека, а предмет, оказавшийся не там, где надо, и переставляют в сторону. Развернул меня к коридору.
Герр Олег смотрел на нас. Фрау Светлана, вышедшая следом, тоже не отвела взгляда. Я заметила, как у герра Олега едва дрогнул уголок губ. Это была не улыбка. Скорее сдержанное раздражение.
Я спокойно высвободила руку и повернулась к нему.
— Entschuldigen Sie die Unterbrechung. Es war mir eine Freude.
Прошу прощения за помеху. Была рада разговору.
Герр Олег медленно кивнул. На его лице было то выражение, которое я за годы работы научилась понимать безошибочно: уважение к собеседнику и явное неодобрение в адрес того, кто позволил себе вмешаться.
Игорь Сергеевич ничего не уловил. Он уже увлекал гостей в переговорную, размахивал руками и снова повторял своё:
— Зэар гут, зэар гут!
Я подняла ведро и пошла на третий этаж.
В кармане фартука лежала визитная карточка. Герр Олег успел незаметно передать её мне в тот момент, когда Игорь Сергеевич доставал телефон. Плотный белый картон, строгий шрифт: «Oleg, Geschäftsführer, Müller und Söhne GmbH». А ниже — приписка от руки: «Rufen Sie mich an».
Позвоните мне.
Я убрала карточку глубже в карман и домыла третий этаж до конца смены.
Через месяц «ВестТорг» отмечал десятилетие. Юбилей решили провести с размахом — банкет в ресторане «Центральный», сто двадцать приглашённых, столы расставлены буквой «П», небольшая сцена с микрофоном и ведущий в чёрной бабочке. Позвали всех: от руководства до водителей. Технический персонал тоже включили в список.
На утренней летучке Игорь Сергеевич объявил:
— Приходят все. Тётя Марина тоже. Мы ведь одна семья.
Позже Юлия принесла мне приглашение. Белый конверт, золотистые буквы.
— Вы придёте? — спросила она.
— Приду, — ответила я.
Вечером я достала тёмно-синее платье. То самое, в котором когда-то работала на приёме в посольстве в две тысячи двенадцатом году. Оно и теперь сидело безупречно: прямая спина, расправленные плечи, ни одной лишней детали. Алина помогла мне уложить волосы. Стрижка у меня короткая, седая, аккуратная — особых ухищрений не требовалось.
Дочь посмотрела на меня внимательно и тихо сказала:
— Мам, ты очень красивая.
К назначенному часу я уже была у ресторана.