— У них с Сергеем, — ответил Виктор, не отрывая взгляда от дороги. — Двухкомнатная.
— Понятно, — протянул Олег. — А супруг её чем занимается?
— Строительством. Он инженер, мостами занимается.
— Инженер — это хорошо, — с видом знатока одобрил Олег, будто именно он когда-то выбирал Екатерине мужа и теперь мог поставить отметку. — У меня, знаешь, ещё сын имеется. От второго брака. Растил, кормил, образование дал, а в ответ — тишина. Ни позвонит, ни спросит, жив ли отец. Жены уже три года нет, а он… Впрочем, что я тебе рассказываю. Ты человек чужой, тебе мои дела ни к чему.
— Почему же, — спокойно сказал Виктор. — Слушаю.
— Да нечего там слушать, — Олег усмехнулся, постучал кончиками пальцев по дверце машины. — Я, Виктор, всегда прямо жил: где сытно и спокойно, там и дом. И, между прочим, не жаловался. А теперь вот к дочери еду. Всё-таки кровь есть кровь. Она рано или поздно своё потребует.
Виктор не ответил. Его ладони лежали на руле ровно, как когда-то учили на курсах вождения: одна — на десяти, другая — на двух. Он держал машину. И себя тоже держал. А второе, как известно, порой куда тяжелее.
В субботу за праздничным столом оказалось и тесно, и нарядно. Артём сидел на почётном месте, сияя именинником. Рядом устроился Сергей, всё-таки успевший вернуться к обеду. Екатерина то появлялась из кухни, то снова исчезала туда за тарелками и салатами. Людмила нарезала пирог и старалась сохранять спокойное лицо — так держат тяжёлую сумку, когда пальцы уже немеют, но бросить нельзя. Олег же занял место широко, уверенно и говорил красиво, с расстановкой.
— Ну что, — он поднялся, взял рюмку и будто даже выпрямился, стал внушительнее, — выпьем за родную кровь! Потому что кровь, мои дорогие, это не вода. Сколько ни пройдёт лет, сколько ни будет дорог, а она всё равно выведет человека к своему дому. За тебя, Митя! Расти крепким, большим.
— Я Артём, — негромко поправил мальчик.
— Артём, конечно, Артём, — ничуть не смутился Олег. — Это я так, оговорился. Держи, мужчина.
Он протянул через стол конверт.
— Сам себе выберешь, что захочешь. Сейчас ведь так правильнее — деньгами. Чтобы без ошибки.
— Спасибо, — вежливо произнёс Артём и положил конверт рядом с тарелкой, даже не заглянув внутрь.
— А это тебе, Катюша, — торжественно продолжил Олег и выставил на стол коробку конфет, перевязанную блестящей ленточкой. — Твои любимые. С орехами. Ты же с детства их обожала, помню, за уши было не оттащить.
На мгновение за столом повисла неловкая тишина. Екатерина улыбнулась одними губами.
— Спасибо, пап.
— Это ты, Олег, орехи любил, — ровным голосом сказала Людмила, не поднимая глаз от пирога. — А у Екатерины с пяти лет от них щеки краснели. Врач тогда ещё запретил.
— Правда? — Олег махнул рукой, будто пустяк не стоил внимания. — Ну, значит, перепутал. Возраст, память уже не та. Сергей съест. Он инженер, ему орехи только на пользу.
Он первым рассмеялся. И громче всех.
А Виктор тем временем незаметно вышел из комнаты. Вернулся он не с пустыми руками, а с велосипедом — тёмно-вишнёвым, с блестящим звоночком и белыми ободами, такими, какие сейчас ещё попробуй найди. Подарочного банта не оказалось, и он аккуратно обмотал руль синей изолентой — виток к витку, ровно, старательно, по-своему даже празднично.
Артём, увидев велосипед, будто воздухом подавился.
— Деда-а!.. Это мне?!
— А кому же ещё? — Виктор улыбнулся. — Компот допил? Значит, теперь твой. Пойдём во двор, попробуем, пока они тут пирог охраняют.
Они вышли на ту самую дорожку между гаражами и тополями. Виктор держал велосипед за багажник и бежал сзади, тяжеловато, чуть вразвалку, как бегают немолодые водители, которые уже привыкли больше сидеть за рулём, чем носиться по дворам. И всё повторял:
— Держу! Педали крути, назад не смотри! Я держу, слышишь? Держу!
Гости выглядывали с балкона. Екатерина стояла у перил, прижав ладонь к горлу, и смотрела, как сын сначала виляет, потом ловит равновесие, выпрямляется — и вдруг едет сам. Уже сам. А Виктор всё ещё бежит позади с разведёнными руками, готовый подхватить, если что.
Когда они вернулись к столу, оба раскрасневшиеся, довольные, Екатерина вдруг заговорила. Тихо, без всякого вступления, глядя прямо на Олега:
— Пап, а ты помнишь, как учил меня кататься на велосипеде? Мне, наверное, лет восемь было. Ты держал сзади за багажник, я кричала от страха, а ты всё повторял: «Я держу, я держу». Я, кажется, это лучше всего из детства и запомнила.
Олег как раз доедал кусок пирога. Он неторопливо прожевал, запил, промокнул губы салфеткой и с добродушной беспечностью сказал:
— Так это не я, Катюша. Я ведь в девяносто первом уехал, тебе тогда пять было. Какой там велосипед. Это, наверное, он, — Олег кивнул через стол в сторону Виктора. — Да и какая разница, кто держал? Главное — поехала!
И снова засмеялся первым.
На этот раз никто не подхватил. В тишине было слышно только, как Артём под столом осторожно трогает пальцем новый звоночек. Екатерина сидела очень прямо и смотрела на свои руки так, будто видела их впервые. Самое тёплое воспоминание об отце вдруг оказалось вовсе не отцовским.
— Да, — наконец сказала она почти шёпотом.