И тут Марина вновь уловила тот самый тонкий, почти незаметный аромат дорогого женского парфюма.
— Только не говори, что она снова была здесь, — тихо, но жёстко произнесла она, глядя на мужа.
Дмитрий опустил глаза.
— Нет. Мы виделись в кафе. Просто поговорили… Прости меня, Марина. Я люблю её. Без неё не могу. Я уже собрал свои вещи, — сказал он виновато, будто заранее готовился к этому признанию.
Марина несколько секунд смотрела на него, а потом неожиданно рассмеялась. Сначала тихо, почти беззвучно, затем всё громче.
— Ты серьёзно? — выдавила она сквозь смех. — Вот уж правда: сколько человека ни спасай, а он всё равно за своё.
Дмитрий растерянно моргнул.
— Значит… ты не будешь меня удерживать?
— Удерживать? — Марина снова рассмеялась. — Да иди ты куда хочешь. Хочешь, я тебе такси вызову?
Он ушёл. Дверь закрылась, и смех тут же оборвался. Марина села на стул, закрыла лицо руками, и по щекам покатились слёзы. Ну как же так? Он бросил её второй раз. Только немного встал на ноги, едва оправился после больницы — и снова побежал туда, где ему поманили пальцем.
— Ну что, дождалась? — с горькой иронией спросила подруга, когда они встретились после работы в небольшом кафе.
Марина устало усмехнулась.
— Дождалась. Но знаешь, я не жалею. Теперь всё стало окончательно ясно. Когда его новая любовь поймёт, что он уже не тот прежний Дмитрий, она его выставит. Только обратно ко мне дороги у него больше не будет.
— Вот это правильно, — одобрительно сказала подруга. — Наконец-то ты это поняла.
Развод оформляли через суд. Любовница Дмитрия, как выяснилось, рассчитывала не только на самого мужчину, но и на их трёхкомнатную квартиру. Однако, когда стало понятно, что ничего у неё не выйдет, она была крайне недовольна. Квартира осталась Марине и детям. Машину после аварии восстановить уже было невозможно.
Марина вышла на полный рабочий день. На детей она получала алименты. Кирилл стал ей настоящей опорой: присматривал за сестрой, помогал по дому, мог сварить макароны к маминому приходу. С Полиной же всё было сложнее. Стоило Марине сделать ей замечание, девочка тут же начинала угрожать, что уйдёт жить к отцу.
— Мам, да никуда она не денется, — однажды спокойно сказал Кирилл. — Она ему звонила, я слышал. Он сказал, чтобы она оставалась с нами.
Прошёл год. И однажды Дмитрий снова появился на пороге. Осунувшийся, уставший, с потухшим взглядом. Молодая возлюбленная всё-таки выгнала его. Он плакал, просил прощения, уверял, что всё понял, умолял принять его обратно.
Марина слушала молча, а потом сказала:
— Ты это серьёзно? Ты дважды меня предал, а теперь ждёшь, что я открою тебе дверь и сделаю вид, будто ничего не было? У тебя есть мать. Вот к ней и езжай.
Наверное, кто-то, поставив себя на её место, спросил бы: зачем Марина вообще навещала Дмитрия в больнице, если так и не смогла простить? Но иначе она поступить не могла. Любовь не исчезает по приказу и не гаснет за один день. Она ведь действительно была между ними. Просто разлюбил он, а не она.
Если бы Марина оставила его одного в больничной палате, отказалась помочь, прошла мимо его беды, разве сильно отличалась бы она от Дмитрия, который предал её и детей? Помимо гордости существует ещё совесть, человеческое достоинство, милосердие, способность сопереживать. Не каждый готов помнить об этом, но для неё такие вещи не были пустыми словами.
У каждого своё понимание человечности и свои внутренние границы. Для одних это красивые фразы, для других — основа жизни. Но даже у самой терпеливой женщины есть предел. Особенно когда её предают не один раз, а дважды.
«В любой ситуации важно оставаться человеком. Что бы ни происходило, как бы ни было больно и тяжело, есть черта, за которую нельзя заходить, чтобы не потерять себя. Те, кто стоял у самого края, понимают это лучше других.
“Я — человек. Существо, которому даны воля и разум”. Об этом нужно помнить всегда. И оставаться человеком до конца».
Роман Рой
«При любых обстоятельствах нужно оставаться человеком. Помощь — не проявление слабости. Помощь — это смелость».
Юлия Джейн «По осколкам твоего сердца»