– Мангал ставьте вот тут, прямо поверх этих цветов! Всё равно выглядят жалко, а нам нужно место, чтобы дым не тянуло в беседку.
Резкий, уверенный до наглости голос золовки заставил Марину остановиться на пороге. В руках у нее был поднос: аккуратные ломтики овощей, шампуры с мясом в маринаде, над которым она возилась с раннего утра. Несколько секунд Марина просто смотрела во двор, будто не сразу поняла, что происходит. Потом медленно сошла по деревянным ступеням.
На ее любимой клумбе, где росли дорогие сортовые пионы, уже топтался Андрей — муж Оксаны. Крупный, вечно вспотевший, он без малейшего смущения вдавливал тяжелыми кроссовками рыхлую землю и примерял, как поставить чугунный мангал.
– Оксана, вы что творите? – Марина изо всех сил удержала голос спокойным, хотя внутри уже поднималась горячая волна злости. – Это нидерландские пионы. Я их по каталогу заказывала, всю весну выхаживала. У забора полно места, мы всегда там жарим шашлык.
Оксана, развалившаяся в плетеном кресле так, будто это была ее собственная усадьба, недовольно скривила губы и сдвинула на лоб солнцезащитные очки.
– Ой, Марина, только не начинай. Тебе для родных каких-то кустиков жалко? Мы приехали отдохнуть на природе, а у забора комары заживо съедают. Андрей, разжигай уже, Максим есть хочет!
Пятнадцатилетний Максим, племянник Сергея, в это время раскачивался на садовых качелях, не выпуская телефон из рук. Он даже головы не поднял, только лениво сплевывал шелуху от семечек на недавно подстриженный газон.
Марина перевела взгляд на мужа. Сергей стоял в стороне и с таким сосредоточенным видом распутывал поливочный шланг, словно от этого зависела судьба всего участка. Он всегда выбирал именно такую тактику, когда между женой и его родственниками назревала ссора: стать незаметным, раствориться в воздухе и ни за что не вмешиваться.
Эту дачу Марина купила еще за три года до знакомства с Сергеем. Тогда она работала сразу на двух работах, экономила буквально на всем, добавила деньги от продажи своей маленькой добрачной студии на окраине города и наконец приобрела участок с добротным двухэтажным домом из бруса и широкой верандой. По документам, по закону и по простой человеческой справедливости это место принадлежало только ей. Здесь она отдыхала душой.
Весной, в мае, свекровь Валентина Ильинична начала жаловаться, что в душной городской квартире у нее скачет давление. Сергей стал просить: мол, пусть мама поживет на свежем воздухе, ей это пойдет на пользу. Марина не любила конфликтов и согласилась. Но вслед за свекровью на даче быстро появилась Оксана с мужем и сыном. Сначала они приезжали на выходные, потом задерживались все дольше, а вскоре и вовсе перетащили сюда половину своих вещей.
– Мариночка, ну не надо из-за цветочков шум поднимать, – с веранды величаво спустилась Валентина Ильинична. – Земля-то общая, природа общая. Самое важное – семья. Лучше бы ты салатик дорезала, мальчики с дороги голодные.
– Салат уже готов, – Марина поставила поднос на стол в беседке. – А вот земля не общая. Это мой участок. И я прошу уважать мой труд. Андрей, уберите мангал с клумбы. Немедленно.
Андрей застыл с бутылкой жидкости для розжига в руке и вопросительно уставился на жену. Оксана театрально вздохнула, всем своим видом показывая, как невыносимо тяжело иметь дело с такой придирчивой хозяйкой.
– Андрей, переставь, – бросила она. – А то нам сейчас весь аппетит испортят этими упреками. Не дача, а какой-то объект под охраной.
Остаток вечера прошел натянуто. Марина молча перемывала гору жирной посуды, а родня тем временем громко обсуждала отпускные планы и пила чай на веранде, будто ничего особенного не произошло.
Когда солнце спряталось за верхушки сосен, двор накрыла мягкая вечерняя прохлада. Марина вышла на крыльцо, вытирая руки кухонным полотенцем, и услышала голос Андрея.
– Баню надо ставить вот там, где старая теплица, – уверенно рассуждал он, размахивая рукой. – Я уже людей присмотрел. За пару недель сруб соберут.
– И бассейн каркасный возьмем, – тут же подхватила Оксана. – Максиму плавать полезно, спину укреплять надо. Только эту старую яблоню придется спилить, она весь вид портит.
Марина замерла на месте. Потом подошла к столу и оперлась ладонями о деревянную столешницу.
– Какую еще баню? И какую яблоню вы собрались пилить?
Валентина Ильинична снисходительно улыбнулась и ласково похлопала Марину по руке, словно разговаривала с капризным ребенком.
– Ну что ты так сразу, Мариночка? Участок большой, а пользы от него мало: грядки, кусты да деревья. Мы тут подумали и решили немного все облагородить. Сережа, кстати, тоже не против. Правда, сынок?
Сергей поперхнулся чаем, закашлялся и уставился в чашку, лишь бы не встретиться глазами с женой.
– Я не разрешала никакого строительства, – медленно, отчетливо произнесла Марина, выделяя каждое слово. – И яблоню, которая каждый год дает лучший урожай антоновки, никто трогать не будет. Это моя дача. Любые изменения здесь возможны только с моего согласия.
Оксана резко поставила чашку на блюдце, и фарфор тонко звякнул.
– Твоя дача? Ой, не смеши! Вы семья или кто? Сергей твой муж, значит, и имущество общее. Мы вообще-то не для себя стараемся, всем будет хорошо. Будем приезжать, париться, отдыхать. А ты вечно как собака на сене!
– В соответствии с Семейным кодексом Украины имущество, приобретенное до брака, является личной собственностью одного из супругов, – холодно и ровно ответила Марина. – Разделу оно не подлежит. Сергей здесь тоже всего лишь гость. Такой же, как и вы.