Уже из-за двери Андрей бросил, чтобы Оксана через час подала ему ужин, и на этом разговор, по его мнению, был закончен.
Ровно спустя час он появился на кухне. Но ни накрытого стола, ни тарелки с горячим, ни вообще каких-либо признаков того, что его распоряжение кто-то собирался выполнять, там не оказалось.
— Оксана, а ужин где? — раздражённо спросил он, заглянув в комнату, где она сидела с детьми. — Я, кажется, ясно сказал, к какому времени всё должно быть готово.
— Я сейчас занята, — спокойно ответила Оксана, не отрываясь от игры. — Возьми себе сам, что найдёшь.
Андрей посмотрел на неё так, будто не сразу понял смысл сказанного. В его взгляде мелькнуло недоумение, потом злость, но возражать он не стал. Развернулся и ушёл на кухню.
Оксана продолжила передвигать фишки по игровому полю, улыбалась детям, отвечала на их вопросы, но краем уха всё равно прислушивалась к тому, что происходит за стеной. Оттуда доносился шум открывающихся шкафчиков, глухой стук посуды, шуршание пакетов.
Через несколько минут из кухни раздался его резкий голос:
— Оксана! Подойди сюда!
— Сейчас, — она мягко улыбнулась Матвею и дочери, поднялась и направилась к мужу.
— Что там? — спросила она, остановившись в дверях кухни.
Андрей стоял возле стола с таким видом, будто перед ним произошло что-то невероятное.
— Это что такое? — он кивнул на еду. — Я разве это просил? Я говорил совсем про другое. Ты вообще меня слушаешь, когда я с тобой разговариваю?
Оксана посмотрела на него устало, но без прежнего страха.
— А я у тебя кто? Личная прислуга? Или ты решил, что у нас дома ресторан с обслуживанием по заказу?
Он на мгновение замолчал. Потом понизил голос, и от этого его слова прозвучали ещё неприятнее:
— То есть меняться ты не собираешься? Семью сохранить не хочешь?
Оксана чуть повела плечом.
— Такую семью, какая у нас сейчас, — нет, Андрей. Такую я сохранять не хочу.
— Вот как, — процедил он. — Тогда завтра я домой не приду.
В его голосе звучала угроза, будто он ожидал, что она тут же испугается, начнёт оправдываться, просить, умолять.
Но Оксана только кивнула.
— Хорошо.
И вдруг поймала себя на мысли, что, возможно, так действительно будет легче. Потому что всё выглядело слишком странно: она из последних сил пыталась удержать их вместе, тащила на себе быт, детей, разговоры, попытки наладить отношения, а он не делал ничего. Только требовал, обвинял и выставлял условия.
— Я серьёзно, — повторил Андрей, будто её спокойствие сбило его с толку.
— Я поняла, — так же ровно ответила Оксана.
— Ну как ты держишься? — спросила Юлия.
Они сидели на лавочке возле детской площадки. Дети носились неподалёку, то забираясь на горку, то споря из-за качелей, то снова мирясь через минуту.
Оксана некоторое время молчала, глядя перед собой.
— Не знаю, — призналась она наконец. — С одной стороны, мне правда стало легче. Будто с меня сняли мешок камней. А с другой… такое чувство, словно от меня оторвали часть сердца. И ещё я злюсь. Очень злюсь. Он ведь почти перестал разговаривать с детьми. Как будто у него их больше нет. Просто вычеркнул — и всё.
Юлия внимательно посмотрела на подругу, потом неожиданно сказала:
— Тебе совершенно не подходит эта стрижка. И цвет волос тоже не твой.
Оксана невесело усмехнулась.
— Я знаю. Просто тогда мне казалось, что если я стану такой, как ему нравится, он заметит. Оценит. Может, снова посмотрит на меня иначе. А он… либо вообще ничего не увидел, либо увидел и промолчал.
Она замялась, потом добавила тише:
— Я её видела.
Юлия сразу поняла, о ком речь.
— Правда?
— Да. Брюнетка. Волосы длинные. Внешность самая обычная, ничего особенного.
— Понятно, — протянула Юлия. — Наверное, молодая, без детей, без вечной усталости и домашних забот. Вот и кажется ему лёгкой, весёлой, беззаботной.
Оксана снова пожала плечами.
— Может быть. Только мне от этого не легче.
Время шло. Жизнь Оксаны постепенно выравнивалась. Нельзя было сказать, что раньше она была совсем плохой, нет. Просто теперь в ней появилось больше воздуха, больше движения, больше чего-то её собственного.
По выходным она стала выбираться с детьми то на прогулки за город, то в небольшие поездки в другие города. Раз в неделю ходила на йогу. Иногда встречалась с подругами в кафе. А ещё неожиданно для себя увлеклась вязанием маленьких игрушек — смешных зверят, кукол, брелоков.
Вспоминала ли она Андрея? Конечно, вспоминала. Более того, ей самой приходилось звонить ему снова и снова, напоминая, что он не просто мужчина, который ушёл жить своей жизнью, а отец. Что у него есть дети. Что ответственность никуда не исчезает только потому, что он перестал приходить домой.
— Да чего ты тянешь? — возмущалась Юлия. — Давно пора развестись и подать на алименты.
— Если я это сделаю, всё окончательно закончится, — отвечала Оксана.
— А сейчас, по-твоему, что? Начало счастливой семейной жизни? — не выдерживала Юлия.
Оксана не находила, что сказать. Странно, но сама мысль о разводе пугала её. Она не могла толком объяснить, чего именно боится, но страх сидел внутри плотным комком.
В тот день всё было как обычно. Оксана забрала младшую из сада, Матвея — из школы, и они втроём пошли домой. Она шагала рядом с детьми, погружённая в свои мысли, когда у самого подъезда ей внезапно преградила дорогу какая-то девушка.
Сначала Оксана даже не поняла, что произошло. Она попыталась обойти незнакомку, но та снова встала перед ней. Тогда Оксана остановилась и подняла глаза.