— Оксан, только умоляю: не начинай искать в себе бесконечные недостатки и латать то, что, возможно, вовсе не сломано, — тихо, но твёрдо произнесла Юлия. — Сейчас он предъявляет тебе одно. Ты из кожи вон полезешь, чтобы соответствовать. Потом ему не понравится уже другое. Ты снова начнёшь подстраиваться, снова будешь проглатывать обиду, злиться на себя, на него, на весь мир… А итог, скорее всего, всё равно будет один — вы разойдётесь. Так зачем тянуть и терять месяцы, а то и годы? Если уж расходиться, то лучше сейчас.
Оксана тяжело выдохнула, будто эти слова легли ей на грудь камнем.
— Я тебя поняла, Юль, — ответила она после паузы. — Спасибо, что не врёшь мне ради утешения.
Некоторое время они молчали.
А потом Оксана всё равно сделала по-своему.
Она стояла перед зеркалом и придирчиво рассматривала отражение, пытаясь решить, нравится ли ей женщина, которая смотрит на неё оттуда. Перед ней была почти незнакомка: светлые волосы, короткая аккуратная стрижка, платье, которое она раньше ни за что не решилась бы надеть, тщательно нанесённый макияж. Всё выглядело красиво, даже эффектно, но внутри Оксана чувствовала не восторг, а странную неловкость.
Она поговорила с Андреем. Выслушала весь список его недовольств. Услышала и то, что он вроде бы готов «дать семье шанс», если она изменится. И Оксана, цепляясь за эту тонкую ниточку, попыталась стать такой, какой он хотел её видеть. Сменила причёску, обновила гардероб, научилась краситься, нашла в интернете необычные рецепты и даже решила устроить романтический ужин.
— Мам, ты сегодня такая красивая! — восхищённо сказал сын, заглянув в кухню.
Оксана улыбнулась ему уже по-настоящему.
— Спасибо, Матвей.
В прихожей заскрежетал ключ. Через мгновение дверь открылась, и в квартиру вошёл Андрей.
— Папа! Папа пришёл! — радостно закричал Матвей.
Почти сразу из комнаты выскочила дочь и кинулась к отцу. Оксана видела, как Андрей машинально обнял детей, потрепал их по волосам, коротко кивнул ей и, не задерживаясь, прошёл дальше.
Дочка попыталась увязаться за ним.
— Пап, а ты со мной поиграешь?
— Не сегодня, я занят, — отрезал Андрей, даже не обернувшись.
Девочка остановилась посреди коридора, посмотрела на Оксану с такой обидой, что у той болезненно сжалось сердце.
— Он всегда занят, — тихо сказала дочь и побрела обратно в комнату.
Оксана стояла и чувствовала, как внутри поднимается горькая волна. Дети тянулись к нему, ждали его внимания, ловили каждую минуту рядом. А он будто не замечал. Будто их любовь была для него чем-то привычным, необязательным, не заслуживающим усилий.
Через несколько минут Андрей выглянул из комнаты.
— Ужин подай мне через час, — распорядился он таким тоном, словно говорил не с женой, а с прислугой.
И снова исчез за дверью, плотно прикрыв её за собой.
Вечер прошёл точно так же, как проходили десятки других вечеров. И следующий ничем не отличался. И ещё один после него тоже. Оксана пыталась заговорить с Андреем, осторожно, без упрёков, надеясь хотя бы понять, что происходит. Но он лишь раздражённо скривился.
— Ты вообще не изменилась, — прошипел он. — Как выносила мне мозг, так и продолжаешь. Отстань уже от меня, женщина.
Оксана прикусила губу, чтобы не расплакаться при нём. Она ведь правда старалась. Делала всё, что могла, и даже больше. Меняла себя, привычки, внешний вид, домашний уклад. Но Андрей словно намеренно не видел ни одного её усилия.
Он снова захлопнулся в своей комнате, а Оксана ушла на кухню. Молча перемыла посуду, вытерла стол, убрала ужин, который почти не был тронут, и пошла к детям.
В последующие дни мысль не отпускала её ни на минуту.
«Может, я что-то делаю неправильно? Но что именно?»
Она прокручивала это в голове при любой свободной секунде. Даже сегодня, возвращаясь после встречи с клиентом, Оксана снова думала только об этом. Ей действительно хотелось что-то спасти, что-то изменить в их общей жизни. Но она уже не понимала, за что ещё взяться. Внешность она изменила. Готовила по-новому. Не приставала с разговорами. Не требовала внимания. Не раздражала просьбами.
Но разве это была семья? Это больше походило на существование двух посторонних людей в одной квартире. Даже дети, казалось, не могли их соединить.
«Когда всё успело стать таким? Почему?» — спрашивала она себя снова и снова.
Ответа не было. Ведь когда-то Андрей смотрел на неё совсем иначе. Когда-то они смеялись, строили планы, могли говорить ночами. Значит, это не всегда было пустым местом.
Оксана зашла в небольшое кафе почти машинально. Почему-то ей захотелось купить кофе, хотя обычно она проходила мимо подобных мест. И именно там увидела его.
Андрей сидел за столиком у окна с какой-то молодой женщиной. Он наклонился к ней, улыбался, слушал внимательно, с живым интересом. Глаза у него сияли так, как когда-то сияли при взгляде на Оксану.
И самое горькое было даже не в этом. Женщина напротив вовсе не казалась особенной. Оксана с холодной ясностью поняла: та ничем не лучше её. Не красивее, не ярче, не умнее на первый взгляд. Просто Андрей смотрел на неё так, как давно уже не смотрел на жену.
Оксана вышла из кафе, не купив кофе. Остановилась на улице и огляделась. Только теперь она осознала, что ноги каким-то непостижимым образом привели её почти к работе мужа.
Судьба. Иначе не скажешь.
Дальше день прошёл как в тумане. Оксана почти не помнила, как добралась до работы, как досидела до конца смены, как забрала дочь из сада, а Матвея — с продлёнки. Дома она накормила детей, проверила у сына уроки, выслушала дочкины новости и предложила всем сыграть в настольную игру.
Они как раз разложили фишки, когда в прихожей снова повернулся ключ.
Пришёл Андрей.
Оксана вместе с детьми вышла ему навстречу, но он опять лишь бегло посмотрел на них и направился к своей комнате.