— Андрей, купишь жене новую, это не проблема, — сказал кто-то.
— Да, Оль, не кричи, — ответил Андрей с явной леностью. — Это всего лишь вещь.
Юлия случайно…
Это же семья.
Перед глазами Елены всё помутилось.
Она словно увидела себя со стороны: маленькую, постоянно измученную женщину с распухшими руками, которая старается заслужить любовь тех, кто даже не замечает её.
Вспомнилась мама, которая перед смертью сказала: «Береги себя, доченька, ты у себя одна».
Слезы жгли глаза.
Не от гнева — от глубокой жалости к той девочке внутри, которую она так долго заставляла терпеть.
Она вспомнила каждый час работы, каждого пациента, каждую копейку, отложенную на отпуск, который теперь съедали эти люди.
— Значит, деньги в семье общие? — тихо произнесла Елена.
Её голос стал холодным, как хирургический инструмент.
— Конечно, деточка, — сладко ответила свекровь. — Отлично.
— Виктор, доставай телефон.
Будем считать.
Елена взяла блокнот, который всегда лежал рядом с телефоном.
— Итак.
Проживание в моей квартире — пять человек, три дня (учитывая ваши планы до Рождества).
По рыночной цене аренды — пять тысяч рублей в сутки.
Итого — пятнадцать.
Продукты по чеку — двадцать восемь тысяч, вы доедаете последнее.
Мои услуги массажа для Юлии и Тамары Сергеевны — по прайсу три тысячи за сеанс.
Плюс разбитая статуэтка, она антикварная, стоимостью пятьдесят тысяч.
— Ты что, с ума сошла? — Виктор подавился вином. — Какой прайс?
— Мы же в гостях!
— Нет, Виктор, — Елена выпрямилась, и в этот момент казалась выше всех вокруг. — Вы не гости.
Вы пользуетесь моими ресурсами.
А поскольку совесть у вас отсутствует, мы переходим на рыночные отношения.
Либо вы сейчас оплачиваете этот счёт, либо…
— Либо что? — вскочил Андрей. — Оля, перестань позорить меня перед матерью!
— Либо ты, Андрей, отправляешься с ними прямо сейчас.
В квартиру твоей «бедной» матери, у которой, как известно, на счету лежит три миллиона «на похороны».
