Это уже касалось этих двоих.
— Мне, пожалуйста, чай, — обратилась я к официантке. — Пока только чай.
Заказывать что-то по-настоящему мне не хотелось. Мне нужно было увидеть, до какой точки всё дойдёт.
Андрей тем временем с улыбкой нёс «особым» гостям комплимент от ресторана — крошечные канапе на аккуратной деревянной дощечке. Возле нашего угла он прошёл два раза и оба раза скользнул взглядом мимо, словно за этим столиком никого не существовало. Я потерла пальцы, на которых засохла затирка, и вдруг ясно поняла: всё, хватит. Пора вмешаться.
— Извините, — я поднялась и подошла к стойке, где стоял Андрей. — Можно пересадить нас и ту пожилую пару? Здесь тянет, да и из подсобки пахнет. И у них, кажется, меню до сих пор не приняли, они уже минут двадцать ждут.
Я произнесла это спокойно и негромко, только для него. Дала возможность исправить ситуацию без спектакля, без унижения, без лишних глаз. Попросила ровно так, как имеет право попросить любой посетитель.
Но Андрей повернулся ко мне всем корпусом и ответил уже так, чтобы слышали окружающие.
— Значит так, женщина. Я вам с самого начала сказал: не надо устраивать проблемы, — он резко поправил пиджак. — Вас вообще впустили из уважения. А вы тут ходите, предъявляете претензии, учите меня, куда кого сажать. У нас заведение определённого уровня. Вы пришли, заказали чай и уже час занимаете стол. А стол, между прочим, должен приносить выручку.
Разговоры за соседними столиками стихли. Он заметил это и, похоже, воодушевился: голос стал громче, увереннее, почти торжественным.
— Я вам нормально объясняю. Бывают места по средствам, а бывают не по средствам. Идите туда, где вам будет удобнее, и не мешайте людям спокойно обедать.
Вот оно и случилось. Я обратилась с обычной человеческой просьбой, вежливо, без нажима, а он мгновенно перевернул всё так, будто я — скандальная женщина с улицы, ворвавшаяся в приличный ресторан качать права. И зал уже смотрел на меня так, как он хотел: грязная, чужая, неуместная. Одна из дам у окна криво усмехнулась. Официантка застыла с подносом в руках, не решаясь ни подойти, ни уйти.
— Я всего лишь попросила пересадить пожилых людей, — произнесла я.
— А я вам уже ответил: возвращайтесь на своё место или покиньте зал, — отрезал он. — Не хотите по-хорошему?
Он больше не пытался соблюдать видимость такта. Наоборот, повышал голос — специально, для публики. Мягкая вежливая полуулыбка исчезла, рот сжался в жёсткую линию.
В своём углу Лариса Юрьевна робко приподнялась.
— Молодой человек, она ведь за нас вступилась… — начала она.
— А вас я вообще ни о чём не спрашивал, — бросил Андрей через плечо, даже не повернув головы.
И в этом коротком движении, в этом презрительном «через плечо» было всё: и его отношение к ней, и к их сорока пяти годам вместе, и к маленькому букету у прибора.
Виктор Николаевич тихо потянул жену за рукав, мол, сядь, не надо, не связывайся. Она послушно опустилась обратно. И этот её смиренный жест ударил по мне сильнее, чем любое хамство, сказанное в мой адрес. Я стояла посреди своего же зала, с руками в следах затирки, и меня собирались выставить за дверь только потому, что я попросила не держать стариков на сквозняке у запаха хлорки.
— Андрей, — я посмотрела на его бейдж и прочитала имя, — вы сейчас всерьёз собираетесь вывести меня отсюда?
— Совершенно всерьёз, — он даже чуть усмехнулся краем губ. — Не доводите. Игорь! — окликнул он официанта. — Подойди сюда, поможешь проводить гостью.
Молодой официант двинулся к нам неохотно, будто каждый шаг давался ему через силу. Женщины у окна смотрели уже с откровенным интересом. Кто-то поднял телефон и начал снимать. У меня похолодели пальцы, а в груди стало тесно — не от страха, нет. Просто наступила та самая граница, за которой молчание превращается в соучастие.
Я медленно оглядела зал. Свой зал. И поняла: теперь я увидела достаточно.
— Сергей Павлович, — позвала я спокойно, не повышая голоса, но так, чтобы услышали все. — Подойдите, пожалуйста.
Из служебного прохода показался управляющий. Он увидел меня, на мгновение застыл, а потом почти поспешно направился через зал.
— Наталья Сергеевна! — он развёл руками, растерянно и виновато одновременно. — Простите, ради бога, я вас не встретил. Если бы вы предупредили, я бы…
— Предупреждать как раз не требовалось, — сказала я. — Я хотела прийти без предупреждения.
Андрей стоял рядом и переводил взгляд то на меня, то на Сергея Павловича. Его прежняя усмешка ещё держалась у уголка рта, но уже расползалась, теряя уверенность.
— Сергей Павлович, вы… вы знаете эту… гостью? — с трудом выдавил он.
— Это владелица, — тихо произнёс управляющий. — Наталья Сергеевна.