Парень со скейтбордом, зажатым под рукой, вытянул из уха один наушник и уже откровенно следил за происходящим.
Андрей Дмитриевич вынул мобильный, прижал его к уху и заговорил нарочито громко, будто специально обращался не к собеседнице, а ко всем, кто стоял рядом:
— Марина, ты где застряла? Я возле камеры хранения. Тут сотрудница отказывается отдавать твои вещи. Да, именно так и говорю — не отдаёт. Продиктуй ей код, пожалуйста. Что? Плохо слышно.
Он протянул телефон к окошку.
Валерия Павловна взяла аппарат кончиками пальцев, поднесла к уху и ровным, служебно-вежливым тоном произнесла:
— Слушаю вас.
В ответ не донеслось ничего. Ни женского голоса, ни фонового шума вокзала, ни стука колёс, ни коротких гудков. Пустая тишина.
Она вернула телефон обратно.
— Видимо, связь у вашей Марины пропала, Андрей Дмитриевич. Наверное, в тоннель въехала.
Парень в наушниках не сдержался и коротко прыснул. Нестеров резко обернулся к нему таким взглядом, что тот сразу втянул голову в плечи и сделал вид, будто его больше всего интересует собственная куртка.
— Хорошо, — Андрей Дмитриевич заставил себя говорить тише. — Предположим, я действительно не помню, что именно она туда положила. Ячейка ведь заперта на код. Жена мне его не сообщила. У вас же есть главный ключ?
— Есть.
— Вот и откройте.
— Только с оформлением акта. В присутствии полиции и человека, которому принадлежат вещи. Такой порядок.
— Да что вы заладили со своими порядками! У меня нет времени на бумажки!
— В таком случае обратитесь к начальнику вокзала.
— Да ваш начальник ничем от вас не отличается! Вы все тут одним миром мазаны!
Он внезапно ударил кулаком по стойке. От толчка с края соскользнула папка с квитанциями, раскрылась в падении, и листы рассыпались по полу белым веером. Парень со скейтбордом негромко присвистнул. Старушка с корзиной испуганно перекрестилась.
Валерия Павловна даже плечом не повела. Только рука её незаметно ушла под стол и нажала маленькую красную кнопку, спрятанную за коробкой с мелочью. Не от страха. За двадцать три года работы она научилась различать обычную пассажирскую нервозность и ту злость, за которой прячется совсем другая причина. В такие минуты лучше заранее позвать помощь.
— Андрей Дмитриевич, — сказала она уже почти вполголоса. — Вы утверждали, что ваш поезд отправляется через двадцать минут. Будьте добры, покажите билет.
— Билет у жены.
— То есть вы сейчас без билета?
— Куплю в кассе.
— За двадцать минут до отправления. На тот самый поезд, в котором, по вашим словам, уже находится ваша жена. Тогда зачем вам понадобилась ячейка?
Он замолчал. Черты лица застыли, словно их высекли из серого камня.
— Это вас не касается.
— Как раз касается. Объясню, что именно меня насторожило. Первое: вы говорите о чёрном чемодане, а в журнале указан синий рюкзак. Второе: у вас нет ни кода, ни билета, ни малейшего представления о содержимом ячейки. И третье… — она встретилась с ним взглядом. — Вы стоите возле колонны с пяти часов вечера.
— Что?
— Вы были здесь, когда та девушка сдавала рюкзак. Я заметила, как вы смотрели на её пальцы, пока она набирала комбинацию. Позавчера вы тоже крутились у этой колонны. И в понедельник приходили. Тогда я и поняла: вы не случайный пассажир, вы кого-то ждёте.