— Золотой браслет? — добавила Мария уже тише, чувствуя, как под ребрами туго сжимается ледяной комок подозрения.
Дмитрий даже не закашлялся и не отвел взгляд. Он спокойно поставил чашку с кофе на блюдце, скользнул глазами по чеку, а потом вдруг расплылся в такой открытой, почти мальчишеской улыбке, что Мария на секунду растерялась.
— Маш, ну ты даешь, — с легким смешком сказал он. — Уже по карманам инспекцию устраиваешь? Так и до инфаркта недалеко. Это мы в отделе собирали Надежде Викторовне на юбилей. Человеку шестьдесят исполняется, все-таки главный бухгалтер, не абы кто. Я чек забрал, чтобы потом оформить через бухгалтерию часть суммы как представительские расходы.
— Тридцать две тысячи гривен? — Мария недоверчиво посмотрела на него.
— А что тебя удивляет? У нас в департаменте тридцать человек, — Дмитрий усмехнулся и принялся резать стейк. — С каждого примерно по тысяче, плюс начальство еще конверт добавило. Ты же знаешь Надежду Викторовну: подаришь ей что-то дешевое — потом сам себе хуже сделаешь. Квартальную премию выбивать будешь до посинения. Хочешь, я сейчас Роману позвоню? Или самой Надежде Викторовне набрать?
Он уже потянулся к телефону с такой спокойной и даже нарочито охотной готовностью, что Марии стало неловко. Она быстро замотала головой, ощутив себя мелочной, ревнивой и совершенно глупой. Напряжение внутри отпустило. Ей хотелось верить ему — очень хотелось.
Десять месяцев назад ей позвонила Юлия, самая близкая подруга. Голос у той срывался от злости и волнения.
— Маш, я не знаю, как это сказать… Я только что видела Дмитрия в загородном ресторане «Ливингстон». Он сидел за столиком с какой-то брюнеткой. Они держались за руки и разговаривали так нежно, будто у них свидание!
Мария на мгновение потеряла дар речи.
— Юль, ты что-то путаешь. Дмитрий со вчерашнего дня в командировке, на объекте в другой части области. Он мне час назад видео присылал из кабинета подрядчика.
— Подруга, если это объект, то очень эффектный, — резко ответила Юлия. — Я не слепая. И ошибиться не могла. Я видела его собственными глазами.
В тот вечер Мария не выдержала и набрала мужа. Она плакала, путалась в словах, пересказывала то, что услышала от Юлии. Дмитрий вспыхнул мгновенно — резко, яростно, будто его смертельно оскорбили.
— Ты вообще понимаешь, что несешь?! — кричал он в трубку. — Я на совещании сижу, у меня тендер срывается, а ты звонишь мне с бредом этой несчастной сплетницы?!
— Дмитрий, но Юлия уверяет, что…
— Да твоя Юлия после развода уже три года никого найти не может! — перебил он. — Она от зависти лопается, когда смотрит на нас. Ей надо нашу семью развалить, потому что у самой жизнь не сложилась. А ты сразу поверила и уши развесила!
Он говорил так уверенно, так обиженно и зло, что Мария сдалась. Почти полчаса она просила прощения. А на следующий день Дмитрий поставил ее перед выбором: «Либо я, либо эта змея». И Мария выбрала мужа. С Юлией она перестала общаться, убеждая себя, что доверие в браке важнее дружбы.
Полгода назад, в ноябре, Дмитрий вернулся из очередной затяжной поездки во Львов, куда по работе ездил особенно часто. Пока он стоял под душем, Мария разбирала его сумку, собираясь отправить рубашки в стиральную машину. Она расстегнула кожаный несессер — и замерла.
Среди бритвенных станков, мужских дезодорантов и строгого флакона темного парфюма лежала ярко-розовая бутылочка женского геля для душа. От нее шел приторный аромат клубники со сливками.
Когда Дмитрий вышел из ванной, растирая мокрые волосы полотенцем, Мария стояла посреди спальни и держала этот злополучный флакон в руке. Она подняла его на уровень глаз и произнесла предельно ровно:
— «Клубничный поцелуй»?