— У меня от всей этой бытовой химии сейчас окончательно испортится праздничный маникюр, он, между прочим, недешёвый, — жалобно протянула Кристина, уже почти выронив тряпку из пальцев.
— Ну что ты, из-за такой мелочи расстраиваться совсем не стоит, — мягко сказала я, будто только и ждала этого момента, и с самым заботливым видом достала из пакета новую пачку плотных хозяйственных перчаток. — Я всё заранее продумала. Смотри, какие чудесные: розовые, аккуратные, прямо под твоё настроение. Надевай, и продолжим наше полезное занятие.
Пока я занимала Кристину воспитанием через уборку, Андрей взялся за Олега с другой стороны — куда более тонкой и, как оказалось, куда более болезненной. При каждом удобном случае муж подсаживался к нему поближе и с неподдельным интересом начинал задавать вопросы о его загадочном «перспективном деле».
— Олег, мне как юристу, честно говоря, очень любопытно разобраться в экономике вашего проекта, — произносил Андрей спокойным деловым тоном, внимательно наблюдая, как у будущего родственника постепенно меняется цвет лица. — Какая у вас организационно-правовая форма? ТОВ уже зарегистрировано? Какой размер статутного капитала? И, если не сложно, покажите код ЕГРПОУ, я бы проверил контрагентов и юридическую чистоту схемы. Мы же одна семья, правда? Не хотелось бы, чтобы нашу дорогую Кристину и её будущего мужа на старте обвели вокруг пальца какие-нибудь ушлые мошенники.
После таких конкретных формулировок Олег каждый раз заметно терялся. Его уверенная улыбка сползала, голос становился глухим, ответы начинали противоречить друг другу. Он то ссылался на коммерческую тайну, то уверял, что документы «в процессе», то вдруг вспоминал, что всеми бумагами занимается некий партнёр, имя которого почему-то никак не удавалось произнести уверенно.
Финал этой затянувшейся семейной постановки наступил утром третьего дня. Олег вышел из комнаты таким, будто всю ночь не спал и разговаривал не с невестой, а с налоговой проверкой. Лицо серое, под глазами тени, плечи опущены. От прежней глянцевой самоуверенности, которой он так щедро размахивал при первом появлении, не осталось почти ничего.
— Кристина, нам нужно немедленно поговорить. Наедине. Это важно, — коротко бросил он и почти силой увёл её за собой.
Они закрылись на нашей маленькой кухне. Дверь прикрыли плотно, но уже через минуту до нас с Андреем начали долетать обрывки приглушённого, зато очень насыщенного эмоциями шёпота. По интонациям было понятно: сказочное «золотое дно», которым Олег так ловко размахивал перед всеми, не выдержало встречи с вопросами моего мужа и дало серьёзную трещину.
Минут через тридцать Кристина появилась в коридоре. Глаза красные, волосы растрёпаны, лицо злое и одновременно растерянное.
— В общем, нам с Олегом надо собираться. Мы уезжаем, — буркнула она, старательно избегая моего взгляда.
— Как же так? Уже? — я искренне всплеснула руками и вышла им навстречу с мокрой тряпкой для пола. — А тяжёлые портьеры? Я ведь только что замочила их в ванной, думала, постираем вместе. Такое полезное семейное дело пропадает.
— Олегу срочно надо в другую область по делам! Коммерческие вопросы, неотложные! — резко выпалила Кристина, с раздражением запихивая вещи обратно в чемодан.
Ирина Павловна, конечно, сразу поняла, что их тщательно выстроенный план рухнул окончательно. Но сдаваться без последнего выступления она не собиралась.
— Вот до чего дошло! Родных людей из дома выжили! — возмущённо запричитала она, сверля нас сердитым взглядом. — Какие-то издевательства устроили, а не гостеприимство! Андрей, от тебя, от собственного сына, я такой холодности и жестокости никак не ожидала. Ты с Мариной как будто не люди, а бездушные машины!
Андрей не стал спорить. Он просто подошёл к матери, спокойно положил руки ей на плечи и посмотрел прямо в глаза. Без упрёков, без злости, без желания победить. Но в этом взгляде было столько твёрдости, что Ирина Павловна замолчала почти сразу.
Видимо, именно в тот момент она окончательно поняла: старый приём под названием «всё ради молодой семьи» в нашем доме больше не сработает. Ни сегодня, ни через месяц, ни когда-нибудь потом.
Мы проводили родственников максимально вежливо. Без криков, без хлопанья дверями, без взаимных оскорблений. Просто стояли у порога и дружелюбно махали им на прощание, пока они спешно выносили вещи.
Когда входная дверь наконец закрылась, а замок сухо щёлкнул, я впервые за эти три сумасшедших дня услышала настоящую тишину. Не напряжённую, не неловкую, не перед очередной ссорой. А чистую, звенящую, почти праздничную.
Андрей подошёл сзади, обнял меня за талию и тихо сказал прямо на ухо:
— Кажется, список свадебных подарков и наши расходы на ресторан можно считать официально отменёнными.
Я подошла к окну и посмотрела вниз. У подъезда Олег суетливо запихивал свой блестящий пластиковый чемодан в багажник такси. Делал он это нервно и грубо, а когда Кристина попыталась что-то сказать, резко отодвинул её в сторону, словно она только мешала.
— Как думаешь, Андрей, она хотя бы теперь поймёт, с кем собиралась связать жизнь? — тихо спросила я, не отрывая взгляда от машины.
Муж немного помолчал, наблюдая, как такси отъезжает от дома.
— Сейчас — вряд ли, — наконец ответил он. — Слишком много обиды, стыда и упрямства. Но понимание всё равно придёт. Скорее всего, тогда, когда этот великий предприниматель попросит её взять на себя огромный кредит в гривнах, чтобы спасти очередной «гениальный» проект.