— То есть они ненастоящие? — голос Матвея сразу стал тонким и обиженным. — Я за них ничего не куплю?
Лицо мальчика сморщилось, губы задрожали, и в глазах моментально заблестели слёзы.
— А почему тогда папа сказал, что они настоящие? Он меня обманул? Значит, папа плохой?
Марина на секунду зажмурилась.
Внутри всё вскипело. Хотелось сказать прямо: да, он соврал. Соврал так же легко, как врал ей — про любовь, про квартиру, про обещания. Улыбался, смотрел в глаза и говорил то, что было удобно. И сейчас тоже: подкинул ребёнку фальшивые деньги ради глупой забавы, даже не подумав, что сын поверит, обрадуется, начнёт мечтать, а потом будет плакать от разочарования.
Особенно после того, как Марина просила у него помощи на операцию для матери. Казалось бы, в такой ситуации у человека должно дрогнуть хоть что-то. Но нет. Ничего святого.
Но вслух она этого не сказала.
Марина опустилась на диван, притянула Матвея к себе и крепко прижала к груди.
— Не реви, мой хороший. Папа не хотел тебя обидеть. Он просто пошутил. Ты ведь уже большой, почти взрослый мужчина. А мужчины иногда подшучивают друг над другом. Папа, наверное, думал, что ты сам заметишь подвох и посмеёшься. Вы же в садике тоже разыгрываете друзей?
Матвей всхлипнул, но уже слушал.
— И даже если бы это были настоящие деньги, — мягко добавила она, — на всё-всё их всё равно бы не хватило. Так что считай, что это была такая шутка.
— А если они игрушечные… можно я возьму их в садик и разыграю Кирилла?
— Можно, — кивнула Марина. — Только запомни: покупать на них ничего нельзя. И в магазин с такими купюрами идти нельзя ни в коем случае. Иначе могут вызвать полицию.
— Меня в тюрьму посадят? — Матвей сразу перестал плакать и испуганно округлил глаза.
— Нет, конечно. Ты же ребёнок, и это просто игра. Но взрослые не всегда понимают такие шутки, а ругать потом будут меня. Поэтому Кириллу тоже сразу объясни, что деньги ненастоящие.
А что ещё она могла сделать? Сказать сыну, что отец действительно его обманул, как годами обманывал её? Разрушить в нём доверие к самым близким людям? Марина боялась, что после таких слов Матвей начнёт ждать подвоха от каждого взрослого, перестанет верить обещаниям и улыбкам.
Позже, когда сына не было рядом, она позвонила Дмитрию. Говорила жёстко, не подбирая мягких выражений. Предупредила, чтобы он больше никогда не смел играть с доверием ребёнка. Матвей маленький, он верит каждому слову отца. И если Дмитрий ещё раз позволит себе подобное, видеться с сыном он не будет.
Деньги на операцию Марина всё-таки нашла. Маму прооперировали. О случившемся с Дмитрием она ей ничего не рассказала — зачем лишний раз тревожить человека, которому и без того было тяжело?
Через какое-то время Дмитрий устроился на работу. Но алименты снова приходили смешные. Марина почти не сомневалась: он опять договорился получать часть зарплаты официально, а остальное — в конверте. С официальной суммы и начисляли выплаты на ребёнка.
Пусть это остаётся на его совести.
Ребёнок верит родителям безоговорочно. Но это доверие очень хрупкое. Его легко сломать ложью, предательством, пустыми обещаниями. Матвей подрастёт и однажды сам поймёт, кто чего стоил. Главное сейчас — не дать ему разувериться в людях окончательно.
Сама Марина после развода пока так и не научилась доверять мужчинам.
Весна уже вступила в полную силу. Впереди было лето. Коллега давно звала Марину с Матвеем к себе на дачу. У неё росла дочка, немного старше Матвея, так что детям вместе скучно точно не будет. Значит, поедут не к морю, а за город — на свежий воздух, к деревьям, солнцу и простым радостям.
Всё постепенно наладится. Иначе просто не может быть.
«Плохие парни лгут, чтобы попасть к тебе в постель. Хорошие — чтобы пробраться в душу. Что страшнее, я не знаю… А самые хорошие не лгут вовсе, но ты им уже не веришь, потому что до них врали другие».
Сериал «Холм одного дерева»
«Силу ребёнку дают родители. Отец дочери дарит уверенность и нежность, сыну — стойкость и желание преодолевать трудности. Пусть каждый папа помнит о своих детях…»
Наталья
