— Заезжай прямо на траву, там свободно! Только чуть левее держи, не цепляй эти нелепые кустики, всё равно от них никакого толку.
Дарья застыла у приоткрытой калитки, даже не успев вытащить из сумки ключи. Голос она узнала сразу: так распоряжалась Виктория, сестра её мужа. Говорила она громко, уверенно, с таким видом, будто находилась у себя дома. Звук доносился из-за высокого забора из профнастила — оттуда, где раскинулся идеально подстриженный клеверный газон, за которым Дарья ухаживала почти с фанатичной аккуратностью.
Пальцы, сжимавшие ремешок кожаной сумки, медленно разжались. Приехать сюда Дарья решила спонтанно. Суббота обещала быть тяжёлой: в офисе её ждали квартальные отчёты, сроки давили, как камень на грудь. Но в разгар рабочего утра рухнул сервер, системный администратор только беспомощно развёл руками, и начальство отправило весь отдел по домам. Дарья не стала заезжать в городскую квартиру. По пути она купила свежую клубнику, бутылку минеральной воды и направилась за город.
Ей хотелось тишины. Очень простой, почти физически необходимой тишины. Хотелось опуститься в плетёное кресло на веранде, вытянуть ноги и долго смотреть на гортензии, в которые за последние годы было вложено столько труда, заботы и денег.
Машину ей пришлось оставить в переулке: площадка перед воротами оказалась плотно занята тремя незнакомыми автомобилями. Уже тогда внутри неприятно кольнуло предчувствие, но Дарья попыталась успокоить себя. Наверное, соседи снова собрали гостей, решила она. Может, у них не хватило места для парковки.
Однако соседи к происходящему не имели никакого отношения.
Дарья толкнула калитку. Та открылась сразу — замок даже не был защёлкнут.
Картина, открывшаяся перед ней, на миг лишила её воздуха. Холодная, острая злость поднялась изнутри так стремительно, что перехватило горло. Её участок — её гордость, её личное убежище, купленное на собственные накопления ещё за три года до знакомства с мужем, — сейчас напоминал шумную площадку при придорожном кафе в самый разгар летнего сезона.
На деревянной террасе, которую Дарья всего месяц назад покрывала дорогим защитным маслом, стоял раскладной стол. Поверх него была наброшена яркая клеёнка. Вокруг толпилось не меньше десяти человек. Из портативной колонки, поставленной прямо на перила, во всю мощь надрывался какой-то модный исполнитель. У нового газового гриля, к которому Дарья даже Дениса подпускала с осторожностью, хозяйничал полный мужчина в растянутой майке — Андрей, муж Виктории. Он с ожесточением тыкал металлической вилкой в куски мяса, и жирные капли летели на чистую тротуарную плитку.
А по газону, прямо через те самые «ненужные кустики» редкой сортовой спиреи, медленно пытался протиснуться чужой серебристый седан.
— Стойте! — голос Дарьи прозвучал негромко, но настолько резко, что водитель тут же вдавил тормоз.
Виктория, которая командовала парковкой с крыльца, раздражённо обернулась. На ней был завязан любимый льняной фартук Дарьи — тот самый, привезённый из отпуска и обычно висевший в кухне как почти декоративная вещь. В руках золовка держала тарелку с нарезанными помидорами.
Увидев Дарью, Виктория на секунду растерялась. Лицо вытянулось, губы приоткрылись, но замешательство длилось недолго. Она быстро собралась и натянула привычную улыбку — вежливую, чуть снисходительную, именно такую, с какой обычно разговаривала с женой брата.
— Ой, Дарьюшка. А ты откуда здесь? Денис говорил, что ты сегодня до ночи в офисе, а потом вроде к себе в квартиру поедешь отсыпаться.
Дарья медленно прикрыла за собой калитку. Металлическая задвижка сухо щёлкнула. Она пошла по дорожке, не отрывая взгляда от помятой спиреи и чёрных следов шин, оставленных на зелёном клевере.
— Это моя дача, Виктория, — произнесла она, остановившись у крыльца. — У меня, знаешь ли, есть привычка иногда приезжать в собственный дом. А вот что здесь делаете вы? Причём всей этой компанией?
Музыка продолжала греметь. У гриля Андрей громко расхохотался над чьей-то шуткой и снова перевернул мясо. Остальные гости почти не заметили появления хозяйки. Для них всё происходящее, видимо, было обычным загородным застольем.
Дверь дома распахнулась, и на веранду вышла свекровь, Елена Сергеевна. В руках она несла хрустальную салатницу — ту самую старинную вещь, доставшуюся Дарье от бабушки. Обычно салатница стояла в застеклённом буфете, и Дарья доставала её только по большим праздникам, строго запрещая выносить на улицу. Теперь же в хрустале лежал крупно нарезанный лук, залитый уксусом.
— Виктория, ну что там Андрей, мясо скоро?.. — начала Елена Сергеевна и осеклась, заметив невестку.
Салатница едва заметно дрогнула в её руках. Но уже через мгновение свекровь выпрямилась, расправила плечи и всем своим видом показала: ничего особенного не случилось, всё совершенно нормально.
— Здравствуй, Дарья, — сказала она, ставя хрусталь на клеёнку. — Мы вот решили на свежий воздух выбраться. У двоюродного брата Андрея юбилей, а в городе в ресторане сидеть и душно, и дорого. Я Денису позвонила, говорю: сынок, пусти нас на дачу, она же всё равно пустует. Он ключи и дал. Ты чего так смотришь? Мы ведь семья. Не чужие какие-то.
Дарья перевела взгляд с Елены Сергеевны на Викторию, затем на Андрея, который уже орудовал у её дорогого гриля и стряхивал нагар прямо на землю.
— Где Денис? — спросила она ровно.
Кричать Дарья не стала. За пять лет брака она хорошо усвоила главное правило общения с родственниками мужа: чем спокойнее звучит голос, тем меньше у них поводов выставить тебя виноватой.