Юлия задыхалась от слез, но, стянув пальто, по привычке попыталась надеть маску хозяйки.
Без утешений.
Она вошла в комнату, а Тамара молча направилась на кухню и заварила ромашковый чай.
Тамара хорошо понимала: перед ней стоял не хозяйственный человек, а испуганный и истерзанный ребенок, который защищался от боли.
Юлия расположилась на краю кровати, обвив руками себя.
Несмотря на подавленность и унижение, она всё равно старалась сохранять дистанцию.
Тамара вернулась с подносом, на котором дымился душистый чай с печеньем. — Спасибо, — тихо произнесла Юлия, не поднимая взгляд. — Мне не нужно, чтобы кто-то сидел со мной.
Я хочу побыть одна. — Как скажешь, — спокойно ответила Тамара.
Она закрыла дверь, оставив Юлию наедине с ее страданиями.
Начались долгие, медленные дни.
Юлия почти не покидала комнату, часами лежала, повернувшись к стене, или тихо плакала, свернувшись калачиком.
Тамара не появлялась перед ней постоянно, не пыталась навязывать разговоры в стиле «я же говорила» или «всё наладится».
Но этот невидимый, безопасный тыл Юлия ощущала всем телом.
На кухонном столе всегда ждал завтрак, заботливо накрытый полотенцем и горячий.
В ванной регулярно появлялись чистые и мягкие полотенца.
Ее оставленные на кресле вещи оказывались постиранными и аккуратно сложенными.
Тамара не пыталась стать ей подругой, просто давала право на слабость в тишине.
Сама Юлия провела эти пару дней в ожидании.
Она надеялась, что сможет привести мысли в порядок и позвонить брату.
В её разбитом мире Сергей оставался единственным непоколебимым оплотом.
Брат, который всегда находил правильные слова о семье, крови, традициях и важности единства.
Юлия была твердо уверена: стоит только набрать номер, и Сергей приедет, разберется с юристами, поставит Дмитрия на место и защитит сестру.
На пятый день Юлия наконец спустилась вниз.
Тамара сидела в дальнем углу кухни за ноутбуком, тихо постукивая по клавишам.
Юлия, привычно не замечая ее, уселась за стол, положила телефон перед собой и набрала номер Сергея.
В тишине просторной кухни динамик телефона звучал с поразительной ясностью. — Алло, Юличка?
Привет, куда пропала? — бодро спросил брат.
Юлия сглотнула ком в горле. — Сереж…
Мне нужна твоя помощь.
Очень.
Она сбивчиво, подрываясь на всхлипы, рассказала о случившемся.
О заблокированных картах, угрозах Дмитрия, о том, что ей не на что жить. — Сереж, нужен хороший адвокат.
И надо снять квартиру на пару месяцев, пока всё не уладится.
Одолжи денег, пожалуйста.
У папы взять не могу, он только через месяц вернется, даже связи с ним нормальной нет.
А нужно срочно, завтра иду к юристу.
Ты же знаешь, я всё верну.
Ты же знаешь Дмитрия, он меня пустит по миру, если я сейчас не найму нормального адвоката…
В трубке повисла тяжелая пауза.
Когда Сергей заговорил снова, в его голосе не осталось прежней бодрости.
Он звучал сухо, холодно и раздраженно. — Юля…
Ну ты даешь.
Снег на голову.
Слушай, у меня ипотека, если ты забыла.
У меня семья, дети.
Откуда у меня сейчас такие деньги? — Сереж, мне больше не к кому… — голос Юлии дрогнул и прервался. — А я при чем? — в тоне брата прозвучало раздражение. — Ты сама виновата!
Мужика достала своими претензиями, вот он и сорвался.
Дмитрий — человек со связями, серьезный парень.
Зачем мне сейчас с ним ссориться из-за твоих истерик?
Мне проблемы не нужны. — Сереж… ты мой брат… — Давай без драмы! — перебил Сергей. — Пусть папа из командировки вернется, с ним и решайте.
А я в ваши разборки лезть не буду.
Извини, мне работать надо.
Раздались короткие гудки. Юлия осталась неподвижной, глядя на погасший экран телефона.
