Голая бетонная плита после демонтажа тянула холодной влагой, а мелкая строительная взвесь стояла в воздухе плотной серой дымкой, липла к волосам, рукавам и обуви. Двухкомнатное жильё моей свекрови, Валентины Викторовны, напоминало не квартиру, а площадку после небольшого стихийного бедствия.
Обои, давно потерявшие цвет, сняли подчистую, до шершавого бетона. Старый паркет разобрали и увезли вместе с мешками мусора. Вся оставшаяся мебель была сдвинута в середину единственной комнаты, куда ещё можно было войти, и замотана толстым полиэтиленом так плотно, будто её готовили не к ремонту, а к длительной эвакуации.
Среди этого хаоса стоял прораб Дмитрий — угрюмый мужчина в рабочем комбинезоне, заляпанном грунтовкой. В руках он держал планшет с договором и сметой и молча ждал, пока мы разберёмся между собой.
В коридоре теснились четверо: я, мой муж Сергей, его сестра Марина и сама Валентина Викторовна. Несколькими минутами раньше Дмитрий сообщил, что первый этап завершён полностью: старую отделку сняли, ненужные конструкции демонтировали, строительный мусор вывезли.
Теперь, чтобы рабочие могли переходить к следующей стадии — выравнивать стены, менять трубы, тянуть новую электропроводку и заливать стяжку, — требовалось внести очередной платёж. Сумма была далеко не символическая.
И вот именно тогда Валентина Викторовна неторопливо поправила на шее шарфик, повернула ко мне голову и произнесла:
— За ремонт заплатишь ты, а квартиру я потом перепишу на Марину.
Сказано это было настолько спокойно и уверенно, будто речь шла о какой-то бытовой мелочи: передвинуть стул, открыть окно, подать чашку. В её представлении всё выглядело совершенно логично: я должна была взять несколько своих честно заработанных зарплат и вложить их в чужую недвижимость, не получив взамен ровным счётом ничего.
В квартиру, которая не принадлежала мне сейчас, не имела ко мне никакого отношения раньше и, как только что выяснилось, никогда не должна была иметь отношения в будущем. Мои деньги, по замыслу свекрови, должны были превратиться в новые коммуникации, ровные стены и дорогой ламинат для её сорокашестилетней дочери. Марина стояла рядом и смотрела так, будто решение уже принято, а моё согласие — простая формальность.
Валентина Викторовна устроилась на единственном свободном табурете посреди бетонного разгрома с выражением лица человека, который не просит, а раздаёт распоряжения. Ей, похоже, казалось, что спорить здесь не с чем.
— Нет, — сказала я без паузы, достаточно громко, чтобы мой голос отозвался от пустых стен. — Я не вложу в этот ремонт ни одной гривны.
Свекровь даже рот приоткрыла. По её лицу было видно: она ждала чего угодно, но только не прямого отказа. Наверное, рассчитывала, что я начну смущённо оправдываться перед посторонним мастером, мямлить что-то про расходы или смотреть на мужа в поисках разрешения распоряжаться собственными деньгами. Но мне уже пятьдесят, и этот возраст имеет одно приятное преимущество: необходимость быть удобной для чужой наглости давно отпала.
— Что значит — нет? — возмущённо переспросила Валентина Викторовна и тут же перевела взгляд на сына. — Серёжа, ты вообще слышишь, что твоя жена себе позволяет? Мы ведь семья!
Сергей, которому к его пятидесяти трём годам материнские манипуляции надоели не меньше, чем мне, спокойно сложил руки на груди. Наш семейный бюджет он защищал твёрдо и без лишних сантиментов.
— Слышу прекрасно, мама, — ответил он ровно. — И Юлия говорит абсолютно правильно. Квартира твоя.
Он сделал короткую паузу и добавил уже жёстче:
— После ремонта ты собираешься передать её Марине. Значит, оплачивать работы должен либо нынешний владелец, либо тот, кому жильё достанется. Юлия к этой квартире не имеет никакого отношения.
Дмитрий неловко кашлянул в кулак и перевёл взгляд с Валентины Викторовны на Марину, потом на меня и Сергея. Видно было, что семейные разборки в его смету не входили.
— Простите, — сказала я, обращаясь уже к мастеру. — Дмитрий, давайте сразу уточним юридическую сторону. На кого оформлен договор на ремонтные работы?
Он пролистал бумаги на планшете.
— На Валентину Викторовну, — ответил он. — Договор она подписывала на прошлой неделе. Аванс за демонтаж тоже вносила она.
— Моя подпись где-нибудь стоит? — продолжила я спокойно. — Я указана как второй заказчик, поручитель или финансово ответственное лицо?
— Нет, — Дмитрий покачал головой. — В документах только один заказчик.
— Отлично. Тогда все вопросы по дальнейшей оплате вы обсуждаете исключительно с заказчиком.
Я кивнула в сторону свекрови. Валентина Викторовна тяжело вдохнула, будто я не юридический факт озвучила, а нанесла ей личное оскорбление.
Самоуверенность Марины, ещё минуту назад плотная и неподвижная, начала заметно осыпаться. Она нервно сжала ремешок сумки и стала теребить его пальцами.
— Юлия, ну тебе самой не совестно? — наконец вмешалась она. — У мамы одна пенсия, у меня зарплата маленькая, а вы с Сергеем нормально зарабатываете! Разве так сложно поддержать близких? Мы же уже всё распланировали!