Телефон завибрировал в 4:03. Я в этот момент как раз пыталась влезть в джинсы, балансируя на одной ноге, и от неожиданности едва не грохнулась на пол. На экране мигнуло сообщение: «Я готова, подъезжай». Я торопливо застегнула ремень, сорвала с крючка в прихожей куртку, сунула ноги в обувь и выскользнула из квартиры, стараясь закрыть дверь как можно тише: Андрей еще спал, ему к девяти нужно было быть в сервисе.
Минут через пятнадцать я уже заворачивала во двор Марины. Она ждала у подъезда с двумя чемоданами, рюкзаком на плече и картонным стаканчиком кофе в руке. Кофе она купила себе. Мне — нет. Я отметила это как-то автоматически, даже не сразу поняла, почему взгляд зацепился именно за стаканчик. Просто мозг сухо зафиксировал: один.
— Привет! — Марина расплылась в своей фирменной широкой улыбке. — Екатерина, ты просто чудо. Я знала, что ты меня не бросишь. Вылет в семь, надо успеть на регистрацию.
Я молча кивнула и открыла багажник. Чемоданы оказались совсем не легкими. Один будто не вещами, а кирпичами был набит. Я напряглась, закинула сначала первый, потом второй и почувствовала, как неприятно кольнуло в пояснице. В сорок три тело уже не прощает таких рывков, как в двадцать три. Но Марина тем временем уже устраивалась на пассажирском сиденье, пристраивала рюкзак у ног и беззаботно тараторила о предстоящем отпуске.
В четыре утра трасса почти пустая. Город еще не проснулся, только редкие такси мелькали в соседних рядах. Я вела машину и слушала: про море, про гостиницу, про то, как Марина полгода откладывала деньги на эту поездку. Потом — про билеты по акции, про отдельно оплаченный багаж и про удачно найденный рейс: ранний, зато почти на треть дешевле.
— А из аэропорта до отеля ты трансфер оформила? — спросила я, перестраиваясь левее.
— Нет, на месте поймаю такси. Ну, гривен восемьсот, наверное, выйдет, а что делать? Зато на билетах сэкономила.
На такси после прилета она была готова спокойно отдать восемьсот гривен. А меня — просто попросила подвезти. Я не стала вслух продолжать эту мысль. Только крепче взялась за руль. В конце концов, подруги ведь и существуют для того, чтобы помогать друг другу. Я сама всегда так считала. И всегда так поступала.
К аэропорту мы подъехали без пятнадцати пять. Я заехала на платную парковку, остановилась и помогла Марине вытащить багаж. Она обняла меня, быстро чмокнула в щеку.
— Спасибо, ты лучшая! — сказала она и покатила чемоданы к входу в терминал.
Даже назад не оглянулась.
Я еще с минуту стояла на месте, провожая ее взглядом. Потом вернулась в машину и поехала домой. На выезде со стоянки заплатила восемьдесят гривен. Просто за то, что постояла несколько минут. Указатель топлива показывал, что ушло почти полбака. Я прикинула в уме: заправлялась позавчера, полный бак обошелся примерно в тысячу двести с чем-то гривен, значит, только эта поездка съела где-то пятьсот шестьдесят — шестьсот гривен. Плюс парковка. Плюс два с половиной часа моего времени: в четыре утра я уже была на ногах, домой доберусь около шести, пока немного приду в себя, переоденусь — нормально уснуть уже не получится.
Дома Андрей все еще спал. Я сняла куртку, разулась, прошла на кухню и включила чайник. Обычный электрический чайник загудел, вода зашумела, через пару минут щелкнула кнопка. Я бросила в кружку чайный пакетик, села за стол и уставилась в стену.
В голове крутились одни и те же цифры. Примерно шестьсот гривен на бензин. Восемьдесят — за парковку. Мой выходной, который мог начаться в девять утра, а не среди ночи. И тот самый одинокий стаканчик кофе в руке у Марины. Себе взяла. Мне — нет. Не то чтобы я рассчитывала на кофе. Но неприятный осадок все равно остался.
Я работаю менеджером по закупкам в сети магазинов бытовой техники. Физически работа вроде бы не тяжелая, зато к вечеру голова звенит: поставщики, накладные, сроки, возвраты, бракованные партии, бесконечные звонки и согласования. Выходной для меня — не пустой день в календаре, а возможность выдохнуть. Я собиралась выспаться. А вместо этого прокатилась до аэропорта и обратно, как бесплатный утренний трансфер.
Андрей появился на кухне около семи. Увидел меня за столом с кружкой давно остывшего чая и нахмурился.
— Ты почему в такую рань на ногах?
— Марину в аэропорт возила. У нее рейс в семь утра.
— А такси?
— Говорит, дорого.
Андрей коротко хмыкнул, налил себе чаю и сел напротив. Мы женаты восемнадцать лет, и этот его звук я знаю отлично. Он означал примерно следующее: «Ну да, снова на тебе удобно проехались».
— Она тебе хоть на бензин что-то дала? — спросил он.
— Не предлагала.
— То есть ты поднялась в три ночи, сожгла полбака, еще и за парковку заплатила восемьдесят гривен, а она просто сказала спасибо?
— Не просто спасибо, — усмехнулась я. — Сказала, что я лучшая.
— Екатерина, ты, конечно, лучшая, — Андрей сделал глоток чая, — только в чем именно? В роли бесплатного такси?
Мне стало обидно. Не потому, что он сказал что-то грубое. А потому, что он был прав. Я почти всегда отвечаю «да», даже если внутри все протестует. Марина это знает. И не только она. Все привыкли: Екатерина подвезет, одолжит, выручит, подстрахует. И взамен ничего не попросит. Я почему-то долго была уверена, что так и должна выглядеть настоящая дружба. Что дружба — не про деньги и не про расчеты. Но именно тем утром во мне что-то надломилось. Возможно, из-за того самого стаканчика кофе, который оказался только один.
Через три дня Марина выложила фотографии с моря. Пальмы, бассейн, яркие лимонады в высоких бокалах. Я поставила лайк, она прислала смайлик в ответ. Ни слова о ранней поездке в аэропорт. Ни вопроса, добралась ли я тогда домой нормально. Ничего. Я просто пролистнула ленту дальше и оформила заказ на картридж для принтера у поставщика из Львова.
Прошел месяц. Та утренняя история почти стерлась из памяти, хотя неприятное чувство время от времени возвращалось. Андрей больше разговор не поднимал, но всякий раз, когда мы проезжали мимо заправки, он слишком уж выразительно косился на датчик топлива. Я делала вид, будто не замечаю.
Марина вернулась отдохнувшая, загорелая и невероятно довольная. Через пару дней после прилета позвонила, долго рассказывала про море, погоду, местный рынок и сумку ручной работы, которую себе купила. Я слушала, иногда поддакивала в трубку и ждала: может, вспомнит о той поездке, скажет хоть пару слов. Но она не вспомнила. Вместо этого почти сразу перешла к новому вопросу.
— Слушай, Екатерина, у меня тут снова командировка намечается. Двадцать третьего. Самолет в шесть утра. Подбросишь?
Я замолчала. Пауза вышла достаточно длинной, и Марина, кажется, это почувствовала.
— Ты меня слышишь?
— Слышу, — ответила я. — Марина, такси до аэропорта стоит около восьмисот гривен. А я не бесплатный водитель.
На другом конце провода стало тихо. Я слышала только ее дыхание.
— В каком смысле? — наконец спросила она. — Мы же подруги.
— Подруги, — согласилась я.