Октябрь в тот год оказался сырым и холодным. Дождевые капли без устали стучали по подоконнику, и от этого тонкого дробного звука оконное стекло едва заметно подрагивало.
Марина сидела на кухне в своей маленькой однокомнатной квартире, обхватив ладонями чашку зелёного чая с жасмином. Перед ней лежал листок со списком продуктов, который она уже в третий раз пробегала глазами.
Пятничный вечер тянулся спокойно, почти идеально: без криков, без семейных разборок, без бывшей свекрови и без внезапных расходов, от которых раньше у неё начинала болеть голова. Три года самостоятельной жизни — три года долгожданной тишины, которая действовала на нервы лучше любого лекарства.
Ровно три года назад Марина окончательно разорвала брак с Алексеем. Их совместная жизнь напоминала поездку в битком набитой маршрутке: душно, тесно, постоянно трясёт, и кто-нибудь непременно давит именно на самое больное место.
Алексей пил. Поначалу только по пятницам, потом уже и среди недели, а вскоре — едва открыв глаза. Работал он спустя рукава, зарплата исчезала непонятно куда, зато его мать, Ирина Викторовна, была твёрдо уверена: во всём виновата исключительно Марина.
— Ты его не поддерживаешь! — ядовито шипела она в трубку.
— Ты его доводишь! — с готовностью подхватывала Оксана, сестра Алексея.
Марина и правда порой срывалась. Но трудно сохранять ангельское терпение, когда муж является домой около половины второго ночи, пропитанный перегаром, и с обиженным видом заявляет:
— Я вымотался, а ты меня вообще не понимаешь.
Она пыталась вытащить его из этого болота. Водила к психологам — Алексей выдержал два приёма и объявил, что «эта специалистка ничего не соображает». Уговаривала закодироваться — продержался три недели. Просила, плакала, объясняла, умоляла. Всё было бесполезно.
Внутри него словно жила какая-то пустота, которую он день за днём заливал дешёвым виски.
Окончательно всё рухнуло в новогоднюю ночь. Алексей поднял на неё руку. Не так чтобы сильно — скорее, грубо оттолкнул, но Марина ударилась затылком о дверной косяк. В глазах вспыхнули белые искры, и этот миг она запомнила навсегда. Как и его лицо: пьяное, испуганное, а через секунду уже обиженное.
— Сама виновата, — пробормотал он. — Нечего было лезть под руку.
В январе Марина ушла. Взяла документы, кошку и две кастрюли. Алексей даже не попытался её остановить.
Через неделю позвонила Ирина Викторовна.
— Сбежала? Ну и правильно. Найдёт он себе нормальную женщину, а не эту жердь с вечными претензиями.
Марина тогда просто отключила вызов, посмотрела на кошку и тихо сказала:
— Всё, Варвара, теперь мы свободны.
Спустя полгода общие знакомые сообщили ей, что Алексей снова женился. Его новой женой стала некая Кристина — молоденькая, яркая, с сияющими восторженными глазами.
Марина лишь выдохнула с облегчением и на всякий случай перекрестилась.
«Пусть у неё сложится лучше», — подумала она тогда.
И вот теперь, почти через три года после развода, когда Марина уже успела перейти на другую работу, записаться на курсы испанского и даже пару раз позволить себе влюбиться, телефон на столе вдруг завибрировал.
Номер был незнакомым.
Марина сделала глоток остывающего чая, немного помедлила и приняла звонок.
— Да, слушаю.
— Мариночка? Девочка моя? Это я, Ирина Викторовна. Ты ведь меня помнишь, правда? — голос бывшей свекрови звучал приторно-ласково, почти липко, как тот самый кисель, которым она когда-то угощала Марину на семейных обедах.
Марина помнила всё. И то, как Ирина Викторовна придиралась к её борщу. И тот день, когда она с видом судьи заявила, что мать Марины, должно быть, плохо воспитала дочь, раз та не умеет угождать собственному мужу.
Марина молча застыла с телефоном у уха.