Марина всегда считала, что ей невероятно повезло с мужем: Алексей был спокойным, уступчивым и совершенно не любил ссор. «Просто золото, а не зять», — не раз повторяла её мама, Тамара Петровна, приезжая к ним на семейные праздники в недавно отремонтированную трёхкомнатную квартиру. Алексей в такие моменты лишь добродушно улыбался, ставил перед тёщей чашку чая и даже представить не мог, что однажды эта похвала обернётся для него почти приговором.
Началось всё с самого обычного вторника. Тамара Петровна позвонила Марине в слезах и сбивчиво рассказала, что в её городке, расположенном примерно в трёхстах километрах, в подъезде затеяли капитальный ремонт. Кругом пыль, стены штробят, в воздухе цементная взвесь, а у неё астма, давление скачет и сердце, как она выразилась, «совсем шалит».
— Мариночка, я буквально на недельку, — жалобно просила она. — Только пережду, пока они там стены долбить перестанут. У вас на диванчике перекантуюсь, никому мешать не стану. Вы меня даже не заметите!
Алексей, разумеется, возражать не стал. Он только развёл руками: мол, мама же, как тут отказать.
Тамара Петровна появилась у них с одним-единственным чемоданом. Но уже спустя пару часов в квартире разнёсся стойкий запах хозяйственного мыла, а на кухне зазвучали первые наставления.
— Алексей, да кто же так сковородки отмывает? — донеслось вечером из кухни. — Там же нагара целый пласт! Это сплошная отрава. Я всё железной щёткой счистила, теперь будет как новая.
Алексей молча посмотрел на свою любимую немецкую сковороду с антипригарным покрытием. Покрытие было безнадёжно содрано, а поверхность блестела исцарапанным алюминием. Он ничего не сказал. Марина лишь виновато подмигнула ему, словно напоминая: потерпи, это ведь всего на неделю.
Но неделя закончилась, а ремонт в мамином подъезде, по словам Тамары Петровны, «только-только начал входить в самую пыльную фазу».
Первый тревожный сигнал Алексей заметил, когда после работы пошёл в ванную и не обнаружил своего дорогого шампуня от выпадения волос. Вместо него на полке лежал кусок дегтярного мыла, а рядом стояла большая банка с мутноватым зелёным настоем.
— Это крапивный отвар, Алексей, — ласково объяснила тёща, появившись из кухни в халате Марины. — От всей этой химии у тебя только лысина быстрее появится. А натуральное — оно лечит. Твой флакон я убрала в кладовку, не сердись. В доме должны быть порядок и польза.
Алексей прошёл в спальню к жене и тихо, но уже с заметным раздражением сказал:
— Марина, твоя мама живёт у нас десятый день. Сегодня она выкинула мои бритвенные принадлежности, потому что они, видите ли, «захламляют раковину».
— Лёш, ну не начинай, — устало попросила Марина. — Мама просто старается помочь. Она сегодня весь день с Кириллом уроки делала, я хоть немного выдохнула.
Однако желание Тамары Петровны быть полезной быстро разрасталось до размеров стихийного бедствия. К концу второй недели она уже передвинула мебель в гостиной — «так правильнее по фэншую, и телевизор не отсвечивает». На кухне же появилась отдельная тетрадь, куда тёща начала записывать расходы семьи.
— Дети, вы совершенно не умеете обращаться с деньгами, — заявила она за ужином, отодвигая от Алексея коробку с заказанной пиццей. — Зачем кормить этих курьеров-дармоедов? Я подсчитала: за такие деньги можно взять три килограмма говядины и крупы почти на месяц. Завтра схожу на рынок. Алексей, переведи мне четыре тысячи гривен на хозяйство.
В тот же вечер Алексей обнаружил ещё одну пропажу: из их спальни исчезло его любимое кресло. Нашлось оно в комнате Тамары Петровны.
— Мне в нём удобно перед сном молитвенник читать, — спокойно пояснила она. — Вы молодые, вам и на кровати нормально. А у меня спина больная.
По-настоящему всё рвануло в субботу. Алексей решил порадовать жену и устроить романтический вечер: купил вино, морепродукты, заранее представлял, как они наконец-то посидят вдвоём. Но, переступив порог квартиры, он замер. В прихожей стояли три огромные коробки, перемотанные скотчем.
— Это ещё что такое? — спросил он, стараясь говорить ровно.
— А я вашу лоджию разобрала, — с гордостью ответила Тамара Петровна. — Там же склад ненужного барахла был! Какие-то старые журналы, железяки, диски… Всё сложила. Завтра вынесешь на мусорку. А на лоджии мы устроим зимний сад. Я уже рассаду помидоров заказала, Марина не возражала.
Алексей медленно открыл ближайшую коробку. Сверху лежал его коллекционный набор инструментов, а рядом — папка с документами на машину. Тёща, очевидно, решила, что это просто «старые бумаги».
— Тамара Петровна, — произнёс он, и голос у него заметно дрогнул. — При всём уважении, ремонт в вашем подъезде уже давно закончили. Я звонил вашим соседям и всё уточнил. Когда у вас поезд домой?
На кухне сразу стало так тихо, будто кто-то выключил звук. Тамара Петровна медленно опустилась на стул, приложила ладонь к груди и начала шумно ловить воздух ртом.
— Марина… Мариночка… воды… — прохрипела она, бледнея на глазах. — Родной зять выгоняет меня из дома.