Алексей стоял в центре большой гостиной, наполненной мягким рассеянным светом, и смотрел на жену с тем самым снисходительным выражением, которое всегда выводило людей из себя. Внутри у него было ощущение, будто судьба только что вручила ему главный выигрыш. В свои пятьдесят он искренне считал, что находится в лучшей форме, а предстоящий резкий поворот в личной жизни лишь подогревал его самодовольную уверенность.
— Екатерина, только давай без театра, — произнёс он гладким, почти ласковым голосом, застёгивая пиджак. — Мы с тобой не дети. Я встретил другую. Возможно, ты что-то подозревала, возможно, нет… В общем, ей тридцать, и между нами всё серьёзно. Прятаться и жить на две стороны я не собираюсь, поэтому говорю как есть: мы разводимся, и с сегодняшнего дня вместе больше не живём.
Сорокапятилетняя Екатерина сидела в кожаном кресле. Красивая, собранная, с безупречной осанкой, она не стала хвататься за сердце, искать успокоительное или устраивать сцену с криками и вопросами.
Она просто поднесла к губам фарфоровую чашку, сделала глоток кофе и молча посмотрела на мужа, словно ждала, что он ещё добавит. Такое спокойствие на секунду выбило Алексея из привычного равновесия, но он быстро вернул себе уверенный вид.
— Квартира, ты прекрасно знаешь, принадлежит мне. Она была куплена до брака, — последнее слово он произнёс особенно чётко, будто ставил печать. — Но я не изверг, чтобы среди ночи выставить тебя за дверь. У тебя будет два дня. Все выходные можешь спокойно собираться. Мы с Кристиной уедем за город, чтобы не мешать тебе упаковывать вещи. В понедельник утром мы возвращаемся сюда уже вместе. Ей совершенно ни к чему твои слёзы, истерики и эта чужая атмосфера в доме. Надеюсь, к тому времени ты освободишь помещение?
— До понедельника? — ровно уточнила Екатерина. — Успею. Двух дней мне более чем достаточно.
Алексей удовлетворённо кивнул. Ему нравилось, что всё складывается так спокойно и «по-взрослому». В собственных глазах он и без того давно был человеком благородным, а сейчас особенно наслаждался своей мнимой великодушностью.
Правда, его щедрость всегда заканчивалась ровно там, где начинались личные расходы. За пятнадцать лет брака он не раз, с разными интонациями, напоминал Екатерине, что она пришла жить «на его территорию».
Только эта самая «территория» в начале их совместной жизни была вовсе не уютным семейным гнездом, а мрачной трёхкомнатной бетонной коробкой. Мебели там почти не было, о тепле и красоте интерьера речи вообще не шло. Алексей тогда с гордостью повторял, что главное — это квадратные метры, а переночевать можно и на матрасе. На быт он тратиться не любил болезненно. Зато личные накопления охотно складывал в дорогие автомобили, которые предусмотрительно оформлял не на себя, а на мать, Валентину Павловну.
Екатерина, привыкшая хорошо зарабатывать и обладавшая тонким вкусом, существовать в таких спартанских условиях не собиралась. Ей хотелось нормального дома — красивого, удобного, продуманного до мелочей. Поэтому уже в первые месяцы брака она вложила собственные сбережения и полностью преобразила квартиру.
Именно она выбирала мебель для всех комнат, заказывала классический итальянский кухонный гарнитур, который не выйдет из моды через пару сезонов. Она подбирала надёжную встроенную технику, оплачивала укладку дорогого паркета, покупала люстры, продумывала текстиль и шила на заказ тяжёлые портьеры, идеально подходившие к общему стилю.
А спустя какое-то время у Екатерины появилось ещё одно увлечение — антиквариат.