Две тысячи пятый год.
Маленький Макаров, затерявшийся среди бескрайних просторов Украины, погрузился в послеобеденный сон.
Жаркое июльское солнце раскалило крыши домов до бледного свечения, вынуждая всех укрываться в прохладных сенях и за плотными шторами.
Воздух над проселочной дорогой дрожал, словно живой организм, напоённый густым запахом нагретой пыли, полевых цветов и спелых яблок из близлежащего сада.
В этом знойном мареве лишь одна точка сохраняла прохладу и умиротворение — старая, почти сказочная беседка, спрятавшаяся в ажурной тени вековой берёзы.
Под её сенью, на мягком диванчике с выцветшей обивкой, сладко посапывали, прижавшись друг к другу, две крошечные фигурки — пятилетние брат и сестра, близнецы.
Их пухлые щёки украшали беззаботные улыбки, а ресницы отбрасывали нежные тени на радостные лица.
Рядом с ними, откинувшись на спинку скамьи, расположился уже немолодой мужчина.
Его пальцы привычно скручивали самокрутку, дымок медленно поднимался в неподвижном воздухе, но взгляд мужчины был устремлён внутрь себя, в далекие глубины памяти, где хранился тысяча девятьсот семьдесят второй год.
Тогда молодой парень по имени Алексей, полный сил и светлых надежд, только что получил диплом агронома и вернулся в родные края.
Колхоз давно ждал специалиста, а родители — единственного и горячо любимого сына.
Их души стремились к простому, понятному счастью: поскорее устроить судьбу двадцатисемилетнего отпрыска, услышать звонкий смех внуков в доме.
Алексей обычно с улыбкой отмахивался от таких разговоров, но однажды ворвался в родительский дом с таким сиянием в глазах, что сомнений не осталось — произошло что-то важное.
Щёки горели румянцем, а улыбка словно озаряла всё вокруг. — Ну, отец, я женюсь! — вдруг выпалил он, едва переступив порог, обращаясь к родителям, которые застынули в изумлении. — Вот и прекрасно, родной мой, — оживлённо произнесла мать, взмахнув руками, — Вот это хорошо.
Осядешь ты, пустишь корни, детишки пойдут, маленькие ножки затопчут наш пол.
Как же это здорово… — Да дай ты, матушка, слово договорить! — мягко, но настойчиво вмешался отец, внимательно всматриваясь в сияющее лицо сына. — А кого же выбрал, сынок?
Есть ли девушка, что с первого взгляда сердце покорила?
Чувствую, словно уздечку в свои ладони взяла… — Ох, отец, — выдохнул юноша, и лёгкий стыдливый румянец проступил на его скулах. — Забрала, и крепко.
Стоило мне лишь взглянуть в её глаза… Они словно прожигают насквозь, до самой души.
Она такая… Я готов даже сейчас назвать её своей супругой.
Позовём дядю Михаила?
Он ведь знаток в сватовских делах, язык у него подвешен по всем правилам… — Да остынь ты, голубчик, — пытался его унять отец, качая седой головой, — Подумай хорошенько, невест в нашей округе — как ягод в лесу летом… Вот какие красавицы ходят: статные, румяные, хоть сейчас под венец… — Нет, отец! — голос сына прозвучал твёрдо и бескомпромиссно. — Нет, я прошу, иди к председателю, а я тем временем к дяде Михаилу побегу.
Пусть с первыми петухами отправятся сватать мою Ольгу. — Да зачем такая спешка, сынок? — не унимался родитель, — Никуда твоя избранница не денется, подождёт немного. — Отец, умоляю тебя, — в голосе Алексея прозвучала отчаянная просьба, — Сходи к Василию Петровичу.
Он человек уважаемый, его слово для родителей Ольги — закон.
А я тем временем к дяде отправлюсь… И, не теряя ни секунды, сын выскочил из избы, оставив родителей в полном недоумении.
Спустя час в горнице Крутовых, за столом, ломившимся от простых деревенских яств, расположились почётные сваты: председатель колхоза Василий Петрович и дядя Михаил — признанный мастер свадебных церемоний.
Отец Алексея, Игорь, раскрасневшийся от домашней наливки, поглядывал то на смущённого сына, то на дорогих гостей, усердно подливая им в рюмки.
Мать, сияющая от счастья, тихо сидела в красном углу, подперев щёку ладонью, не способная скрыть радостной улыбки.
Договорились быстро — завтра с первыми петухами посольство отправится к родителям красавицы.
Поздним вечером отец с сыном, поддерживая изрядно захмелевших сватов, развели их по домам.
Однако случилось досадное недоразумение.
Сваты, поддавшись весёлому и неконтролируемому настроению, так и не расслышали, какую именно Ольгу надлежит сосватать.
Возлюбленная Алексея была совсем юной, едва достигшей возраста невесты, и никому не пришло в голову, что речь идёт о ней, «пацанке», как её прозвали.
Поэтому, едва оправившись от вчерашних возлияний, они направились прямиком к дому Коваленко. — Верно Алексей невесту выбрал, — размышлял вслух дядя Михаил, шагая рядом с председателем, который ещё не до конца пришёл в себя, — Елена у Коваленко — девушка хоть куда!
Загляденье.
Сам бы, будь моложе, не устоял.
Эх, молодость! На следующий день Алексей метался по дому, словно раскалённая дробь в сите, ожидая ве…
