Максим Корсаков о детских годах вспоминать не любил. Стоило прошлому всплыть в памяти, как внутри сразу появлялась тяжёлая горечь.
Мать, Валентина Сергеевна, в их жизни числилась скорее формально. Она родила сыновей, а дальше будто сняла с себя всякую ответственность: дети оставались на бабушку, соседей, случайных знакомых, на кого угодно, только не на неё саму.
Максиму было семь, когда она впервые бросила его и младшего брата Даниила одних почти на трое суток. Сказала, что едет в областной центр навестить приятельницу, а вернулась с каким-то мужчиной и бутылкой дешёвого портвейна. В квартире к тому моменту не осталось ничего съестного. Десятилетний Максим тогда стащил буханку хлеба в маленьком магазине за углом, потому что Даниил уже заходился от голодного плача.
— Мам, ты когда-нибудь перестанешь пить? — однажды спросил Максим. Он был уже подростком, но взгляд у него давно стал взрослым и жёстким.
— Отстань, недоучка, — пробормотала Валентина, даже не приподняв головы с подушки. — Я вас, щенков, на свет не звала. Сами появились — сами и крутитесь.
Даниил рос рядом со старшим братом, словно в его тени. Отца он почти не помнил: тот ушёл из семьи, когда младшему не было ещё и двух лет. Валентина тогда закатила такой скандал, что соседи несколько дней пересказывали подробности: швыряла тарелки, вопила, будто «всю молодость на него положила», а потом через суд добивалась алиментов.
Только деньги, когда приходили, до детей почти не доходили. Они превращались в новые платья, посиделки, выпивку и очередные гулянки.
Максим всё видел, но молчал. В восемь лет он уже умел варить суп и кашу, в девять — стирал вещи, в десять — гладил школьные рубашки. Даниил просто повторял за ним и учился выживать так же.
— Не становись похожим на мать, — сказал Максим, когда шестнадцатилетний Даниил однажды пришёл домой с сигаретой. — Ты можешь быть лучше. Лучше меня тоже.
Даниил тогда молча затушил сигарету и больше к курению не возвращался.
После школы Максим ушёл из дома без сожаления. Сначала устроился на стройку, потом поступил на вечернее отделение техникума. Работал, учился, копил, а со временем открыл небольшой автосервис.
Дело неожиданно пошло вверх. Один бокс превратился в полноценную станцию, потом появились ещё две СТО, затем добавились грузовые мастерские и собственный автопарк. К тридцати пяти годам Максим уже руководил бизнесом, который ежемесячно приносил около миллиона гривен чистой прибыли. Он не любил хвастаться, не выставлял достаток напоказ и не строил из себя важного человека. Просто работал и отвечал за всё, что создал.
Даниил выбрал совсем иной путь. Он выучился на врача и стал хирургом в больнице скорой помощи.
При сыновьях Валентина нередко называла младшего «неудачником»: у него не было дорогих автомобилей, внушительных счетов и собственного бизнеса. Но Даниил был счастлив по-своему. А главное — он прекрасно понимал, кем мог бы стать, если бы рядом не оказалось старшего брата.
Максим оплатил его учёбу, помог с квартирой в ипотеку, регулярно закрывал часть кредитов. А когда Даниил женился, подарил молодым свадебную поездку в Турцию.
— Макс, ты что? — Даниил тогда растерянно крутил в руках путёвки. — Это же безумно дорого.
— Просто будь счастлив, брат, — коротко ответил Максим. — Хоть кому-то из нас это должно достаться.
Валентина Сергеевна на свадьбе Даниила напилась до беспамятства. Пыталась плясать гопак, поскользнулась и ударилась губой об угол стола. Кровь попала на белое платье невестки, имя которой свекровь даже не удосужилась запомнить.
Пришлось вызывать скорую. Даниилу, впрочем, стыдно уже не было. Он давно смирился с тем, что мать появляется там, где потом остаются только хаос и разрушение. В тот день он сам сделал ей укол и отправил отсыпаться в подсобку ресторана.
Максим женился поздно — в тридцать семь. Ольга работала у него бухгалтером: спокойная, собранная женщина с грустными глазами и привычкой всё держать под контролем. Она тоже выросла без полноценной семьи, поэтому они с Максимом понимали друг друга почти без объяснений.
Свадьбу сыграли тихо. Шампанское, несколько близких гостей, небольшое кафе на окраине. Валентину Сергеевну туда даже не пригласили.
— А мать? — осторожно спросил Даниил.
— Она была моей матерью только в документах, — ответил Максим. — И твоей тоже. Не забывай об этом.
У Ольги и Максима родилась дочь — Полина. В ней Максим души не чаял. Брал малышку с собой в автосервис, разрешал держать ключи, показывал, как устроен двигатель, и терпеливо объяснял, зачем нужны гайки, фильтры и ремни.
Полине тогда было пять лет: светлые косички, россыпь веснушек на носу и твёрдая уверенность, что её папа — самый сильный человек в мире.
О внучке Валентина Сергеевна узнала случайно. Какая-то общая знакомая, работавшая с ней в том же ЖЭКе, обмолвилась о ребёнке. И Валентина тут же решила, что обязана появиться.
— Это же моя родная кровиночка! — заявила она, когда без приглашения пришла к Максиму домой в махровом халате и с пакетом дешёвых конфет. — Почему ты мне не сказал, сынок?
— Тебя не было рядом тридцать лет, — Максим стоял в дверях и не давал ей пройти. — Полина тебя не знает.
— Так сейчас и познакомимся! — Валентина попыталась протиснуться внутрь.
Но Максим даже не сдвинулся.
— Нет.
Он закрыл дверь прямо перед её лицом. Позже Ольга слышала, как свекровь кричала на лестничной площадке и требовала у соседей то ли водки, то ли жалости.
Это случилось за два месяца до беды.
Максим погиб в субботу. Шёл холодный осенний дождь, тот самый, от которого промокает одежда и сереет весь город. Он возвращался с грузовой СТО на окраине: новый заказчик из соседней области подписал договор, и Максим хотел сам убедиться, что работа идёт как нужно.