— Это ваш ужин, — ровно ответила Елена, даже не повысив голоса. — Ты же только что объявил, что в этом доме хозяин — ты, и сам распорядился поселить у нас постояльца. Прекрасно. Раз хозяин принимает решения, хозяин пусть и занимается обслуживанием. Кастрюли внизу, в ящике кухонного гарнитура. Соль стоит на верхней полке. Вода из крана, к счастью, пока еще без оплаты.
Лицо Сергея налилось густой краской. Андрей, сидевший рядом, сразу как-то съежился и втянул голову в плечи, будто надеялся стать незаметным.
— Елена, ты что творишь?! — гаркнул Сергей, чувствуя, как его показная уверенность рушится прямо при друге. — Андрей у нас в гостях! Гостя надо принять, накормить, по-человечески встретить! Это вообще-то женское дело. Тебе сложно поставить сковородку на плиту?
— Андрей — твой гость, Сергей, — без тени волнения возразила Елена и уже повернулась к коридору. — Подчеркиваю: именно твой. Чистое постельное белье лежит в шкафу-купе, на самой верхней полке. Диван в гостиной раскладывается, правда, немного скрипит, так что дергай смелее. А должность бесплатной кухонной прислуги я оставила три года назад, когда у нас останавливался твой брат. Приятного аппетита, мальчики. И спокойной ночи.
— Сереж… может, я правда лучше уйду? — неуверенно пробормотал Андрей, с опаской поглядывая на каменную пачку пельменей.
— Никуда ты не пойдешь, — сквозь зубы процедил Сергей. — У нее просто настроение такое. Перебесится. Завтра сама же первая извиняться начнет. Давай снимай куртку. Пошли на кухню, я сейчас эти проклятые пельмени сварю.
Минут через двадцать из кухни доносились раздраженное сопение, стук посуды и приглушенная ругань. Сергей пытался отделить смерзшийся пельменный брикет ножом для хлеба, но тот держался монолитом и не желал поддаваться. В конце концов он махнул рукой и целиком бросил ледяной ком в кипящую воду. Результат оказался предсказуемым: тесто расползлось, начинка вывалилась наружу и серыми хлопьями поплыла по мутному бульону.
Оба мужчины сидели за столом, молча хлебали это сомнительное варево с обрывками фарша и старательно делали вид, будто ужин вышел вполне сносным. Елена тем временем удобно устроилась в спальне под мягким пледом и спокойно смотрела детектив, не проявляя ни малейшего интереса к их кулинарным мучениям.
В субботу надежда Сергея на то, что жена «остынет и снова станет нормальной», окончательно развеялась. Утром Елена вышла из спальни, неторопливо сварила себе кофе в турке, поджарила один тост, намазала его авокадо, позавтракала, вымыла за собой чашку и тарелку, после чего собралась и ушла на маникюр.
К обеду голод уже стал слишком настойчивым. Сергей, стиснув зубы, заказал две пиццы по акции. Андрей от финансового участия деликатно уклонился, объяснив, что после развода бывшая жена заблокировала ему все карты. Пиццу они съели прямо из коробок, запили сладкой газировкой, а пустые картонные упаковки так и оставили на кухонной столешнице.
Но настоящая проверка на выдержку началась вечером. Часов около семи Елена нарочито спокойно появилась на кухне. Из холодильника она достала свежий стейк лосося, лимон, чеснок и веточку розмарина. Уже через несколько минут по квартире расползся такой густой, дразнящий аромат жареной рыбы и чесночного масла, что у Сергея в гостиной громко заурчало в животе. Андрей сделал вид, что ничего не слышал, и тактично отвернулся к окну.
Елена быстро приготовила себе свежий салат «Цезарь» с хрустящими сухариками и пармезаном, аккуратно выложила румяный лосось на тарелку и села ужинать. Ела она медленно, с очевидным удовольствием, иногда пролистывая что-то в телефоне.
Сергей несколько раз прошел мимо кухни, всякий раз задерживая взгляд на ее тарелке. Смотрел он так, будто надеялся, что жена в последний момент смягчится и позовет его к столу. Но Елена не предложила ему даже кусочка. Закончив ужин, она вымыла за собой посуду, вытерла стол и снова ушла в спальню.
В раковине к тому моменту уже уныло высились две кружки с чайными разводами, тарелки со следами вчерашних пельменей и липкий стакан из-под колы. Сергей, разумеется, не собирался прикасаться к этой горе.
К воскресному вечеру кухня окончательно стала похожа на уголок дешевого студенческого общежития. Столешница была усыпана крошками, возле плиты виднелись засохшие брызги, а в раковине выросла настоящая башня из грязной посуды. На самом дне этой конструкции плавали разбухшие макароны — итог очередной попытки Сергея проявить самостоятельность у плиты.
Елена как раз зашла на кухню за яблоком, когда следом ворвался муж. Вид у него был такой, будто терпение лопнуло окончательно.
— Ты долго еще собираешься устраивать этот спектакль?! — сорвался Сергей, тыча дрожащим пальцем в переполненную раковину. — Ты нас в собственном доме голодом держишь! Мы, между прочим, двое взрослых мужчин. Мы работаем, устаем! Неужели так трудно нормально сварить на всех макароны и потом посуду помыть? В раковине уже места нет!
Елена спокойно откусила яблоко и посмотрела на него без всякого смущения.
— Вот именно, Сергей. Вы двое взрослых мужчин, — произнесла она, легко прислонившись плечом к дверному косяку. — На двоих у вас целых четыре руки. Если великому хозяину дома слишком тяжело приготовить макароны своему лучшему другу, можете заказать доставку из ресторана. А за вами посуду я мыть не собираюсь.
