А на деле я постоянно цепляюсь за чужую обувь в прихожей, убираю за кем-то чашки, по утрам дышу перегаром, потому что вчера кому-то приспичило «снимать напряжение» спиртным. И после всего этого ещё выслушиваю, что хозяйка из меня никудышная.
Дмитрий ничего не ответил. Возразить ему было попросту нечем.
— Хочешь изображать благородного спасателя — пожалуйста, — Марина ткнула пальцем ему в грудь. — Только делай это за свой счёт и собственными руками. Сам стирай его рубашки, сам вари ему супы, каши и компоты, сам раздавай интернет со своего телефона, сам давай деньги на сигареты. Я в этом больше не участвую. Моя благотворительность закончилась сегодня утром.
— Да ну вас всех! — внезапно взорвался Игорь.
Его лицо перекосило от злости.
— За миску супа удавитесь! Семья, называется! Я к вам нормально пришёл, думал, поддержите по-человечески, а вы каждую копейку считаете!
Он резко развернулся и ушёл в гостиную, нарочно громко стуча пятками по ламинату.
— Ну что, довольна? — Дмитрий бросил на жену колючий взгляд.
— Более чем.
Марина спокойно поправила воротник блузки.
— Завтрак на плите. Порция там одна. Твоя. А уж как вы её между собой поделите — решайте без меня.
Минуло пять дней.
Игорь так и не съехал. Зато обстановка в квартире стала совсем другой.
В среду Марина вернулась позже обычного. На работе проводили учёт, ноги ныли так, будто она весь день таскала на себе мешки. Она открыла дверь своим ключом и сразу уловила запах: в прихожую тянуло жареным луком и чем-то слегка пригоревшим.
Сняв плащ, она прошла к кухне и заглянула внутрь.
Картина была почти музейная.
У плиты стоял Дмитрий. Прямо поверх офисной рубашки на нём болтался яркий кухонный фартук в цветочек. Муж с мрачной сосредоточенностью ворочал что-то на сковородке, отдёргиваясь от брызг масла. За столом сидел Игорь и чистил картошку, время от времени сдувая со лба чёлку. Перед ним уже выросла кучка кривых, угловатых клубней, обрезанных так, будто над ними работал не нож, а топор.
— О, жена пришла, — пробормотал Дмитрий, даже не обернувшись.
— Ужинать будете? — осторожно спросил Игорь, не поднимая глаз от картофелины.
— Буду, — Марина прислонилась плечом к косяку и скрестила руки на груди. — А что у нас сегодня в меню?
— Картошка с сосисками, — тяжело выдохнул муж. — Этот умелец половину первой партии угробил. Пришлось чистить заново.
Он кивнул в сторону брата. Игорь виновато втянул голову в плечи.
— Ничего страшного, — Марина с видом мудреца кивнула. — Навык приходит с практикой. А почему стиральная машина работает? Кто её запустил?
— Игорь свои футболки кинул, — Дмитрий тут же выдал брата с головой. — Ещё немного — и он бы порошком всю ванную засыпал. В лоток не попал. Пришлось показывать, куда сыпать и какую кнопку нажимать.
— Я не нарочно! — немедленно возмутился деверь. — Там этот мерный стаканчик вообще неудобный!
Марина отвернулась, чтобы мужчины не заметили её улыбку.
Никакого волшебного исправления, конечно, не произошло. Игорь всё так же любил жить на готовом, ленился и работу искал спустя рукава. Дмитрий по-прежнему был убеждён, что родных в беде бросать нельзя.
Просто теперь его помощь перестала быть абстрактной и удобной. Больше не получалось изображать доброго благодетеля, расплачиваясь чужими силами. После рабочего дня чистить картошку, отмывать плиту от жира и объяснять тридцатипятилетнему брату, как пользоваться стиральной машиной, оказалось куда менее приятно, чем рассуждать о великом братском долге.
— Сосиски — это уже почти праздник, — одобрила Марина и направилась в ванную мыть руки. — Только посуду после себя вы сегодня моете сами, договорились? У меня выходной от кухни.
Из кухни ей ответил только тяжёлый, почти синхронный вздох двух взрослых мужчин.