— Я в бесплатную прислугу не записывалась. Свои вещи в стиралку сам положишь.
— Марин, а моя синяя рубашка где?
Игорь переминался у кухонного проёма. На нём висели старые спортивные штаны с вытянутыми коленями, которые он, похоже, почти не снимал с момента переезда. На лице тридцатипятилетнего мужчины застыла такая обиженная мина, будто его несправедливо лишили конфеты.
— В корзине для грязного белья, — ответила Марина, даже не повернув головы.
Она спокойно мазала масло на хлеб, собирая себе бутерброд перед работой.
— Как это — в корзине? — голос деверя сразу стал выше и возмущённее. — Мне через полтора часа уже выходить на собеседование!
— В этой самой рубашке? — Марина посмотрела на него поверх чашки с кофе. — Смелое решение. Только она ещё со среды в пятнах от кетчупа, когда ты сосиски перед телевизором ел.
Игорь озадаченно поскрёб затылок.
— Так ты же вчера стирку включала. Я слышал, машинка вечером шумела.
— Включала.
— А мою рубашку почему не положила?
— Потому что я не нанималась к тебе бесплатной домработницей.
Марина сделала глоток кофе.
— У стиральной машины кнопки несложные. Разберёшься. Куда порошок сыпать, там даже нарисовано.
— Да я не умею! — заныл Игорь. — Перепутаю режим, и ей конец!
— Тогда пойдёшь на собеседование в грязной. Или в футболке. Хотя ты, кажется, на регионального менеджера претендуешь? Футболка как раз подчеркнёт серьёзность намерений.
В кухню тяжело вошёл Дмитрий. Он на ходу застёгивал ремень на джинсах и щурился от яркого утреннего света, ещё не до конца проснувшись.
— Что за концерт с утра? — пробормотал он и потянулся к чайнику.
— Твоя жена мне рубашку не постирала! — Игорь немедленно указал на Марину пальцем, как ученик, пришедший жаловаться директору. — Я из-за неё опоздаю на встречу! Мне вообще-то работу искать надо!
Дмитрий помрачнел, опустился на табурет и посмотрел на жену.
— Марин, ну зачем ты с утра начинаешь? Человеку устраиваться надо, а ты решила характер показать.
— Этому «человеку» тридцать пять лет, Дима, — Марина отложила нож. — И руки у него не отвалятся, если он откроет люк и насыплет немного порошка.
— Тебе трудно было одну рубашку кинуть? Машинка всё равно работала.
Дмитрий явно не хотел портить себе утро перед сменой, но братская солидарность оказалась сильнее.
— Трудно, — сухо сказала она. — Очень трудно.
Марина поднялась, взяла чашку и поставила её в раковину.
Игорь появился в её двухкомнатной квартире, доставшейся от бабушки, три недели назад. Пришёл с одной дорожной сумкой и такими несчастными глазами, что сначала его даже стало жаль. Жена выгнала его после очередной ссоры из-за денег и его упорного нежелания работать. Дмитрий тогда уверял, что брат поживёт у них совсем недолго: неделю, максимум, пока найдёт съёмную комнату и немного придёт в себя. Квартира принадлежала Марине, поэтому муж просил разрешения особенно мягко и виновато. Она уступила.
Первая неделя незаметно растянулась на вторую. Потом началась третья.
Игорь прочно занял диван в гостиной. До обеда он спал, а по ночам играл в приставку и громко комментировал происходящее, хотя сидел в наушниках. Поиск работы у него выглядел своеобразно: он лежал на спине с телефоном в руках, лениво листал вакансии и отметал одну за другой. Там зарплата смешная, туда ехать далеко и с пересадками, здесь руководитель по телефону показался неприятным.
Поначалу Марина из жалости готовила на троих. Стирала его вещи вместе с их бельём, молча собирала по квартире пустые кружки и тарелки, оставленные где попало. А потом до неё дошло: всем стало удобно. Всем, кроме неё.
— Ладно, Игорь, как-нибудь выкрутишься, — сказал Дмитрий, поднимаясь из-за стола.