Вскоре появилась Наталья — очевидно, мама решила подкрепить силы: — Вот ты и есть настоящая эгоистка!
Владимирка из-за тебя плачет!
Я ему сказала, что тётя Ольга подарит планшет, а теперь что? — А теперь объясни сыну, что тётя Ольга не обязана дарить дорогие подарки! — Не обязана? — настаивала Наталья. — Семья должна поддерживать друг друга! — Совершенно верно! — подтвердила свекровь. — Семья!
А ты думаешь только о себе! — О себе? — мое терпение лопнуло. — Восемь лет я думала обо всех!
Я готовила ваши любимые блюда на семейных праздниках, пока вы сидели и критиковали!
Я убирала после ваших посиделок!
Я дарила вашим детям подарки на каждый день рождения, тогда как мои племянники от вас получали лишь открытки!
Я молчала, когда обсуждали мою одежду, причёску, работу! — Мы хотели как лучше! — вскрикнула свекровь. — Вы меня унижали!
А теперь, когда у меня появились деньги, вы налетели как коршуны! — Как ты смеешь! — Нина Ивановна покраснела. — Коршуны! — Именно!
Все хотят свою долю!
Никто не поинтересовался, чего хочу я!
Никому не интересно, о чём мечтаю я! — А о чём мечтаешь? — я с ядом спросила Наталью. — Сидеть на шее у мужа и тратить чужие деньги? — Чужие? — внутри всё закипело. — Эти деньги мне оставила тётя Тамара!
Которую я навещала!
Которой покупала лекарства!
С которой сидела в больнице!
А где были вы все?
Наступила неловкая тишина. — Ты специально к ней подлизывалась, — прошипела свекровь. — Искала, что можно урвать.
Это стало последней каплей. — Вон! — я показала на дверь. — Все!
Немедленно покиньте мой дом! — Из твоего? — взревел Игорь. — Это моя квартира тоже! — Прекрасно!
Оставайся!
А ваша мамочка и сестрица — вон! — Мы уйдём! — схватила сумку Нина Ивановна. — Но запомни, неблагодарная!
Ты ещё будешь нас на коленях умолять!
Эти деньги тебе счастья не принесут! — Уже принесли, — выдохнула я. — Я наконец-то поняла, кто есть кто.
Игорь метался по комнате: — Ты осознаёшь, что наделала?
Ты оскорбила мою семью! — Твоя семья оскорбляет меня восемь лет. — Да что ты говоришь?
Они тебя любят! — Любят? — я истерично рассмеялась. — Они меня терпят!
Разницу чувствуешь? — Ольга, давай успокоимся… — Нет!
Я устала успокаиваться!
Я устала быть удобной!
Я хочу жить для себя! — И что, поедешь на свой Затоку? — говорил он так, будто это что-то постыдное. — Да!
Поеду!
И знаешь что?
Я уже всё забронировала! — На все деньги? — Нет.
На часть. — А остальное? — в его глазах зажглась надежда.
Я глубоко вздохнула: — Остальное я отдала маме. — Что?! — Всё.
До копейки.
Пусть сделает ремонт в квартире.
Пусть съездит на лечение.
Пусть поживёт для себя.
Она заслужила.
Он смотрел на меня, словно я сошла с ума: — Ты… ты отдала все деньги своей матери? — Да. — И мне ничего не оставила? — Тебе? — усталость взяла верх. — Игорь, твоя семья считает, что я должна всем.
Мать требует дачу.
Брат — машину.
Сестра — деньги на выпускной.
Ты — лодку. — Ты моя жена! — Именно.
Жена.
Не банкомат.
Не благотворительный фонд.
Жена. — Значит, всё.
Решила.
Без меня, — говорил он обиженно, словно ребёнок, у которого отняли конфету. — Ты хоть раз спросила, чего хочу я?
Хоть раз за восемь лет?
Он молчал. — Вот и ответ, — я направилась в спальню, взяла чемодан. — Ты что, съезжаешь? — испугался он. — Нет.
Собираюсь на Затоку.
Послезавтра улетаю. — Ольга… — Игорь, я устала.
Я устала оправдываться.
Устала чувствовать вину.
Эти деньги — единственное, что действительно принадлежало мне.
И я имею право распоряжаться ими по своему усмотрению. — Но семья… — Семья должна поддерживать, а не требовать! — обернулась я. — Где вы были, когда мне нужна была помощь?
Где твоя мать, когда я три месяца лежала на больничном после операции?
Где была Наталья?
Где был Дмитрий?
Он стоял, опустив голову. — Я думал, ты понимаешь… — Что понимать?
Что я обязана всем жертвовать, ничего не получая взамен? — Мы же семья. — Семья — это когда взаимность, Игорь.
