Дмитрий опустил возле входной двери потёртую спортивную сумку с выцветшей надписью и расправил плечи. Встал посреди прихожей так торжественно, словно рассчитывал как минимум на бурную сцену. Ну или хотя бы на громкий вскрик.
Ольга в это время сидела на кухне и очищала яблоко для Егора. Тонкая лента кожуры тянулась с ножа длинной спиралью и всё никак не рвалась. Она лишь на мгновение подняла взгляд на мужа, а затем снова занялась яблоком.
— Я ухожу, — произнёс Дмитрий.
Сказано это было явно не с первого дубля: голос низкий, тяжёлый, с заранее приготовленной драматической паузой. Видно было, что он репетировал свою фразу не один вечер.
— Услышала, — спокойно отозвалась Ольга. — Ты зимнюю куртку берёшь или серую?
Дмитрий растерянно моргнул. Потом ещё раз. Такой поворот, похоже, в его сценарии не предусматривался.
— Ты вообще поняла, что я сейчас сказал?
— Поняла, Дим. Ты уходишь. Так какую куртку положить?
Он перемялся на месте. Сумка у двери выглядела почти пустой, да и собрана была кое-как — это бросалось в глаза даже из кухни. Ольга заметила, конечно, но комментировать не стала.
— Серую, — буркнул он после паузы.
— Она в шкафу, сверху. И шапку возьми, вязаную, которую я тебе в феврале купила. На улице мороз.
Дмитрий ещё немного постоял, будто надеялся, что сейчас всё-таки начнётся скандал, но потом нехотя пошёл к шкафу. Ольга дочистила яблоко, аккуратно нарезала его на дольки и переложила на блюдце. Из детской доносился голос Виктории: она терпеливо, уже по третьему кругу, объясняла Егору правила какой-то настольной игры.
— Ты даже не спросишь, к кому я ухожу, — донеслось из прихожей.
В его голосе прозвучала обиженная нотка.
— Не спрошу, — согласилась Ольга. — Варежки нашёл? Они должны быть в левом кармане.
— Почему ты так себя ведёшь?
— Как именно?
— Будто я просто за хлебом вышел.
Ольга положила нож на стол. Посмотрела на него без злости, без укора, совершенно ровно. Потом едва заметно усмехнулась, и от этой тихой усмешки Дмитрию вдруг стало неуютно.
— Дим, скажи честно, когда ты в последний раз сам завязывал себе шарф?
Он ничего не ответил. Молча достал куртку и принялся запихивать её в сумку.
Ольга вытерла ладони кухонным полотенцем и вышла в прихожую. Дмитрий уже открыл нижний ящик шкафа и копался в вещах с таким видом, словно оказался в этой квартире впервые и не понимал, где что лежит.
— Где мой свитер? — раздражённо спросил он. — Бордовый.
— Тот, который тебе подарили на день рождения?
— Да. Его здесь нет.
Ольга прекрасно знала, где он. Свитер лежал на третьей полке, за аккуратной стопкой постельного белья. Она сама убрала его туда ещё в сентябре.
— Может, ты у мамы его забыл? — сказала она таким заботливым тоном, что Дмитрий даже дёрнулся. — Ты же ездил к ней на прошлой неделе. Хочешь, я уточню?
— Не надо!
— Дим, вещь хорошая, шерсть натуральная. Обидно будет, если потеряется.
Она уже открывала список контактов. Дмитрий рванулся к ней, но Ольга спокойно отступила на шаг и приложила телефон к уху.
— Мария Сергеевна? Добрый вечер. Это Ольга.
В трубке раздался тёплый, чуть хрипловатый голос. Мать Дмитрия всегда радовалась её звонкам: пожалуй, это был единственный человек, который заботился о её сыне даже тщательнее, чем сама Ольга.
— Олечка, здравствуй! Дима сегодня шарф надел?
— Мария Сергеевна, я по другому вопросу. Дима сейчас вещи собирает и никак не может найти свой свитер. Он случайно не у вас?
Повисла пауза. Совсем короткая, но в ней уместилось слишком многое.
— Вещи собирает? — голос Марии Сергеевны сразу изменился. — Это куда он собрался?
— Уходит, Мария Сергеевна, — ровно сказала Ольга, без слёз и дрожи. — Насовсем. К другой женщине.
Дмитрий стоял в двух шагах от неё, и выражение его лица менялось одно за другим. Сначала он растерялся. Затем вспыхнул злостью. А потом в его взгляде появилось какое-то беспомощное отчаяние.
— Ольга! — процедил он сквозь зубы. — Зачем ты это сказала?!
— Я свитер ищу, Дим. Ты же сам спросил, где он.
В трубке голос свекрови в одно мгновение стал совсем другим.