Внутри всё было по-прежнему: те же стены, увешанные рамками с сертификатами, тот же запах бумаги, кофе и холодного линолеума. Дверь моего кабинета на втором этаже оказалась закрыта, но магнитная карточка щёлкнула без отказа. Значит, Алексей не врал: меня действительно попытались вычеркнуть из системы. Логин в корпоративной базе уже не принимался, а почтовый ящик упрямо сообщал о неверном пароле.
Только Алексей забыл одну важную вещь: я всегда была человеком подозрительным. А вся финансовая устойчивость компании годами держалась не на красивых презентациях, а на моих запасных контурах и личных страховочных механизмах.
Из внутреннего отделения сумки я вынула маленький чёрный USB-токен, ничем не отличимый от обычной флешки. На нём хранилась моя усиленная квалифицированная электронная подпись. Кроме того, в реестрах всё ещё числилась генеральная доверенность, дающая мне право заключать любые сделки от имени ООО «Транс-Групп». Алексей оформил её на меня два года назад, когда надолго свалился с болезнью. Чтобы отменить этот документ, ему пришлось бы лично идти к нотариусу и вносить изменения в базу. А сейчас, судя по всему, Алексей был слишком занят выбором бриллиантов для Ольги.
Я подключила токен к ноутбуку, раздала интернет с телефона и вошла на сайт налоговой. Там оформила срочную выписку по нашей компании.
Файл был готов примерно через десять минут. Я скачала его, открыла и почувствовала, как пальцы становятся ледяными.
Учредитель — Алексей. Доля — сто процентов. Здесь ничего нового.
Зато в строке «Генеральный директор» со вчерашней даты стояла Волкова Ольга Сергеевна.
Я коротко, без всякой радости, усмехнулась и откинулась на спинку кресла. Смена директора не делается за один день — на это уходит минимум пять рабочих суток. Значит, документы он подал ещё на прошлой неделе. В то время, когда я моталась по встречам с лизинговыми компаниями, когда подбирала ему подарок к годовщине свадьбы, он спокойно сидел с юристами и передавал право подписи своей новой любимице.
Алексей решил, что захлопнул за мной дверь. Но по глупости оставил у меня ключ не от кладовки, а от целого склада оружия.
Кофейня на краю промзоны встретила запахом сырости, дешёвого кофе и масла, на котором явно жарили уже не первый день. Дмитрий, мой давний друг ещё со времён института и аудитор с почти пугающим талантом видеть дыры там, где другие видели порядок, сидел за столиком в углу. Он сосредоточенно тёр салфеткой мутное пятно на поверхности стола, словно от результата этой операции зависела судьба мира.
Я положила перед ним тяжёлую папку.
— Дима, мне нужно, чтобы за сорок восемь часов ты зарегистрировал новое ООО на свою тётку из Полтавы. Чистое. Без прошлого, без долгов, без лишних следов. Название — «Монолит».
Дмитрий чуть поднял бровь, но салфетку из рук не выпустил.
— Марина, зачем тебе пустышка? Решила остатки зарплаты куда-то спрятать?
— Это будет компания, которая станет новым владельцем автопарка Алексея.
Я раскрыла папку и достала оборотно-сальдовую ведомость.
— Смотри внимательно. У «Транс-Групп» восемьдесят практически новых тягачей. Все выкуплены, залогов нет, кредиты погашены. Мы закрывали задолженности раньше срока. Из-за ускоренной амортизации на балансе они сейчас стоят смешные деньги. По бумагам — почти ничего.
Дмитрий придвинул лист к себе и быстро пробежался взглядом по цифрам.
— Допустим. Актив серьёзный. На рынке за них дадут огромную сумму. Дальше?
— У меня по-прежнему действует генеральная доверенность. Ольга стала директором, но мою доверенность никто не отменил. Я заключаю договор и продаю все восемьдесят фур компании «Монолит» по остаточной балансовой стоимости.
Дмитрий поперхнулся и закашлялся так, что салфетка выпала из пальцев.
— Марина… это же вывод активов по заниженной цене. Такую сделку они развалят в суде за два заседания. Там всё будет торчать наружу.
— Дай мне договорить, — я резко прижала ладонь к папке. — Мы не ограничиваемся продажей. Мы оформляем возвратный лизинг. «Монолит» покупает тягачи и сразу же передаёт их обратно «Транс-Групп» в лизинг. Машины остаются на местах. Водители продолжают выходить в рейсы. Внутри компании никто даже не заметит, что собственник у техники изменился. Для налоговой это понятная схема: обычный способ быстро пополнить оборотку. А оспорить возвратный лизинг, когда имущество не выводится из эксплуатации и остаётся у прежнего пользователя, почти нереально.
Кашлять Дмитрий перестал. Его взгляд стал внимательным и жёстким.
— То есть «Транс-Групп» получает на счёт копейки от продажи, но одновременно подписывается под лизинговыми платежами. И какие суммы ты туда поставишь?
Я улыбнулась — медленно и недобро.
— Предельные. Вдвое выше рынка. Но это не главное. В договоре будет отдельный пункт: если платёж задержан хотя бы на двадцать четыре часа, лизингодатель получает право в одностороннем порядке расторгнуть договор и немедленно забрать технику. Без суда. Через спутниковые метки блокируется зажигание, а потом просто изымаются ключи.
Дмитрий около минуты не произносил ни слова. В тишине было слышно только, как за стойкой шипит капучинатор.
