Мой амбициозный проект «Архипелаг» казался пережитком ушедшей эпохи — крупномасштабным, но без особых перспектив.
Команда начала выражать недовольство.
Первым ушел звукорежиссер — ему предложили надежное место в рекламном агентстве.
Затем покинул нас геймдизайнер.
Последним ушел мой друг и сооснователь Вадим.
Мы тогда выпили дешёвого вина в нашей маленькой комнате, и он сказал: «Я верю в этот проект.
Но у меня скоро появится ребёнок.
Я не могу продолжать.» Я остался один.
Ольга осталась рядом со мной. «Ты справишься, — убеждала она. — Ты талантливый.
Они просто этого не понимают.» Но талант не оплачивал аренду.
Спустя год нам пришлось перебраться в ещё более скромное жильё — именно в эту студию.
Ольга сменила профессию — стала работать секретарём в офисе.
Её творческие стремления растворились в бесконечных бумагах и копиях.
Она стала задерживаться на работе.
Иногда приходила с цветами — «коллега подарил».
Иногда приносила дорогой кофе — «начальник угостил».
Я не обращал на это внимания.
Полностью погрузился в работу.
Был уверен, что вот-вот сделаю прорыв.
Что найду решение, которое выведет «Архипелаг» на новый уровень.
Что все усилия не пропадут зря.
Однажды вечером, три года назад, Ольга вернулась домой в слезах.
Её уволили. «Офис оптимизировали».
Она села на край нашей кровати-дивана и расплакалась, а я стоял, не зная, как утешить.
В кармане у меня оставалось всего пятьсот гривен до зарплаты.
А «зарплата» — это небольшая сумма, которую я иногда получал за фриланс — исправление чужих сайтов, доработка скриптов.
Унизительная работа, которую я ненавидел, но которая позволяла не умереть с голоду. «Может, всё же бросишь эту игру?» — тихо спросила она тогда. — «Возьмёшься за что-то нормальное?
Ты ведь талантливый программист.
Тебя везде возьмут.» «Я не могу оставить всё на полпути, — ответил я. — Ещё чуть-чуть.
Я почти…» Она не стала спорить.
Просто перестала плакать и пошла умываться.
На следующее утро она нашла новую работу — продавцом в магазине одежды.
Работа была тяжелой, весь день на ногах, за мизерную плату.
Но она не жаловалась.
Просто стала какой-то отрешённой.
Как будто что-то внутри неё медленно угасало.
Я это замечал.
Чувствовал.
Но находился как в тумане.
Каждое утро я просыпался с мыслью: «Сегодня я найду решение».
Каждый вечер ложился с разочарованием.
Но надежда не угасала.
Она превратилась в навязчивую идею. «Архипелаг» перестал быть просто проектом.
Он стал болезненной одержимостью, альтернативной реальностью, в которую я уходил, чтобы не видеть безысходность настоящего.
А потом появился Игорь.
Сначала — лайк под старой фотографией в соцсетях.
Затем — комментарий.
Потом — случайная встреча «у знакомых».
Он был вежлив и даже приветлив.
Спросил, чем я занимаюсь.
Услышав про «Архипелаг», кивнул с вежливым равнодушием.
Его интересовала Ольга.
И она… она оживала рядом с ним.
Смеялась его шуткам.
Рассказывала о работе в магазине, а он слушал внимательно, потом сказал: «У меня как раз нужен человек с чувством стиля для оформления витрин.
Не хочешь попробовать?» Ольга взглянула на меня.
В её глазах был вопрос.
И надежда.
Я промолчал.
Потом пробормотал: «Решай сама».
Я был поглощён мыслями о баге в алгоритме освещения, который не давал мне покоя уже три дня.
Она ушла работать к нему.
Потом стала задерживаться после работы.
Потом иногда не ночевала дома — «засиделась у подруги».
Я верил.
Или делал вид, что верю.
Потому что признать правду значило признать провал.
Не только проекта.
Вся жизнь.
Себя.
И вот она пришла.
Внезапно.
В среду днём.
Я сидел за компьютером в порванных спортивных штанах и футболке с пятном от кофе.
Она стояла в дверях в новом пальто, которого я раньше не видел.
С аккуратно уложенными волосами и макияжем.
Выглядела словно незнакомка.
И произнесла те слова.
А потом ушла. * * * Дождь усилился.
Он стучал по стеклу, словно пытался проникнуть внутрь.
Я сидел и смотрел на экран.
На пустынный берег виртуального моря.
Мой мир.
Моё творение.
Моя тюрьма.
Рука сама потянулась к мышке.
Курсор пополз к меню. «Удалить проект».
Красная кнопка.
Всего один клик — и семь лет труда обратятся в ничто.
Цифровой пепел.
Я опустил взгляд с отражения в мониторе.
Амёба.
Бесформенное, примитивное существо.
Не живое и не мёртвое.
Просто существующее. «Игорь живой, настоящий».
А что значит «настоящий»?
Тот, кто зарабатывает?
Кто может позволить себе новое пальто?
