По стене ползла влажная тень, а единственным источником света в комнате оставался мерцающий экран монитора.
Пальцы автоматически набирали текст, строка за строкой создавая виртуальные миры, в которых я выступал в роли бога.
Однако сегодня код никак не хотел складываться.
Мысли путались, словно спутанные провода под столом. «Я ухожу к Игорю.
И подаю на развод.
Он живой, настоящий.
А ты — амёба за компьютером.
Я устала жить в нищете». Слова Ольги пронизывали воздух, словно острые лезвия, оставшись в мессенджере, в комнате и глубоко в моей голове — час назад.
Я не стал отвечать.
Просто отодвинулся от стола и подошёл к окну, наблюдая, как дождь размывает город в серой акварели. «Это не метафора.
Это — суть моей жизни за последние семь лет.
Нищета — это не только пустой холодильник и дыры в колготках».
Семь лет.
Именно столько мы прожили в браке.
И ровно столько же я трудился над своей мечтой — «Архипелагом», многопользовательской игрой, которая должна была всё изменить.
И которая изменила всё — в худшую сторону.
Я обернулся к комнате.
Обои отходили уголками.
На потолке расплывалось жёлтое пятно от прошлогоднего протекания.
Полка с книгами прогнулась, словно устала от тяжести своего содержимого.
И компьютер.
Мой алтарь, инструмент и одновременно тюрьма.
Игорь.
Игорь Соколов.
Однокурсник.
Успешный, как утверждали соцсети.
Свое дело по установке окон.
Дом, машина, отдых на Бали.
Живой.
Настоящий.
Я подошёл к холодильнику.
Он гудел, словно умирающий шмель.
Внутри находились полбуханки черствого хлеба, пачка масла с единственным жёлтым пятном на фольге, три яйца.
И банка солёных огурцов — подарок от соседки, бабы Нади, которая порой смотрела на меня с молчаливым состраданием.
Я откусил кусок хлеба.
Пожевал.
Вкуса не чувствовалось.
Во рту осталась только горечь, поселившаяся там с тех пор, как Ольга захлопнула дверь, уходя навсегда.
Она почти ничего не взяла — лишь маленький чемоданчик.
Оставила даже свадебную фотографию в рамке на тумбочке.
Улыбающиеся молодые люди с сияющими глазами.
На той фотографии я был иным человеком.
Тот человек всё ещё верил, что талант и упорство обязательно приведут к успеху.
Что идеи важнее денег.
Что любовь способна перенести любые испытания.
Я вернулся к компьютеру.
Взглянул на часы — три часа ночи.
Сна не хотелось.
Взамен я открыл папку с проектом. «Архипелаг».
Семь лет труда.
Миллионы строк кода.
Уникальная система генерации миров.
Сложнейшая физика.
Игровая механика без аналогов.
Недостроенный шедевр.
Уже пять лет я трудился в одиночку.
Команда разбежалась на втором году, когда стало ясно, что инвестиций не будет, а «гениальная идея» никому не нужна, кроме её создателя.
Код на экране был великолепен.
Чистый, элегантный, эффективный.
Я всегда считал программирование формой искусства.
Но искусство не могло прокормить.
Оно лишь поглощало — время, силы, надежды, отношения.
Я кликнул на исполняемый файл.
Запустил тестовый сервер.
На экране возник мир — фантастический архипелаг с изумрудными островами, парящими скалами и лесами, светящимися в сумерках.
Персонаж-аватар стоял на берегу виртуального моря, а цифровые волны с реализмом, отточенным годами работы, накатывали на цифровой песок.
Это был мир моей мечты.
И он был полностью пуст.
На сервере не осталось ни одного игрока.
С тех пор, как последние бета-тестеры разочаровались и ушли, прошло уже два года. Они устали ждать обещанного «великого обновления». «Амёба за компьютером».
Фразы Ольги крутились в голове, словно заевшая пластинка.
Она произнесла их без злобы, почти с сожалением.
Как констатацию факта.
Я посмотрел на свои руки — бледные, с тонкими пальцами программиста.
На стекле монитора отразилось слабое изображение — измождённое лицо, мешки под глазами, небритые щеки.
Да, я был амёбой.
Существом, живущим в своей капле воды, не видящим океана.
Которое питается крохами и не замечает, как мир проходит мимо.
Но я не всегда был таким. * * * Мы познакомились с Ольгой на выставке инди-игр.
Я демонстрировал раннюю версию «Архипелага» — тогда это была простая, но многообещающая песочница.
Ольга пришла с подругой, случайно заглянув на мой стенд.
Я с увлечением рассказывал о мире, который создаю.
О том, что это будет не просто игра, а целая вселенная с живой экосистемой, изменяющейся под влиянием игроков.
Её глаза горели.
Она сказала: «Это звучит как магия».
Ольга работала графическим дизайнером в небольшой студии.
Зарабатывала немного, но этого хватало на кофе и кино.
Мы снимали комнату в коммунальной квартире, спали на раскладном диване, ели дешёвую лапшу и были счастливы.
По вечерам я кодил, а она рисовала концепты для «Архипелага» — фантастических существ, архитектуру, интерфейсы.
Её эскизы были полны жизни.
Мы мечтали вместе.
Говорили, что когда игра взлетит, купим квартиру с видом на парк, съездим в Японию, заведём собаку.
Потом настала первая неудача.
Инвестор, заинтересованный в проекте, внезапно вышел из игры.
Потом второй.
Потом третий.
Мир игр менялся — на сцену вышли мобильные проекты, гиперказуальные игры, требующие минимальных затрат и времени.
