— Завтра к нам приедут мама, Кристина и Алина. Ненадолго, дней на семь. Ну, может, задержатся на пару недель. Ты ведь у нас человек душевный, как-нибудь разместимся. Девчонкам надо прийти в себя.
Дмитрий сообщил это за ужином с такой беспечной легкостью, будто речь шла не о вторжении в мою жизнь, а о покупке хлеба по дороге домой. Просто положил новость между тарелками — и жди, Ольга, когда переваришь.
Я так и застыла, с полотенцем в руке.
Меня никто не спрашивал. Мне мягко, семейно, почти ласково объявили решение, которое уже приняли без моего участия.
Если честно, любое историческое нашествие на этом фоне выглядело бы культурной экскурсией с гидом. Потому что родственники мужа собирались осваивать мою трехкомнатную квартиру так, словно получили на нее отдельный ордер от Вселенной.
Квартиру я купила задолго до брака с Дмитрием. Первую часть денег дала моя мама, вторую я годами выплачивала банку, выцарапывая каждый платеж из зарплаты и нервов.
Дмитрий в этой квартире не числился ни владельцем, ни зарегистрированным жильцом. Он жил здесь, как потом любят красиво объяснять такие мужчины, «по любви».
Только вот любовь, как оказалось, слишком щедро распоряжается чужими ключами.
За последний год с мужем будто что-то случилось. Его словно заразил очередной интернет-проповедник про «силу рода» и «семейные потоки». В речи Дмитрия намертво поселилась вязкая фраза: «надо делиться».
Уже в первый день стало понятно: «девочки» приехали не отдыхать и не восстанавливаться. Они явились поглощать пространство, вещи, воздух и все, что не было прикручено к полу.
Надежда Сергеевна, женщина с выражением лица вечной мученицы, начала захват с моего аптечного шкафчика.
Я работаю заведующей аптекой, поэтому дома у меня в лекарствах идеальный порядок. Каждая коробка лежит на своем месте, все подписано, разложено и проверено.
Вернувшись после смены, я открыла шкафчик и увидела, что моя система уничтожена.
— Я тут тебе порядок навела, Олечка, — бодро отчиталась свекровь, перекрыв мне проход своей внушительной грудью. — А то у тебя всё как в процедурном кабинете. Теперь пожилому человеку удобнее витаминки доставать.
Кристина, тридцативосьмилетняя разведенная женщина с профессионально усталым видом, тем временем заняла гостиную. Ее пакеты, кофты, косметички и зарядки расползались по квартире, как пятно после разлитого масла.
На второй день она, развалившись на моем диване, лениво бросила:
— Оль, освободи мне ту полку в коридоре. И в ванной я твои баночки чуть подвинула. Это же временно. Мы же не чужие.
Я не отвечала не потому, что смирилась. Я считала.
Считала людей, чемоданы, степень наглости и длину той самой веревки, на которой они с таким энтузиазмом собирались сами себя подвесить. Щедрость за чужой счет вообще любимая дисциплина у бытовых захватчиков.
На третий день грянула первая небольшая, но очень показательная авария.
Семилетняя Алина, для которой слово «нельзя» явно было незнакомым иностранным термином, ворвалась в комнату к Егору и с громким хрустом отломала крыло у коллекционной модели самолета. Сын собирал ее почти месяц.
Егор сорвался и закричал. Алина тут же завыла так, будто ее лично предали все взрослые планеты.
На шум прибежал Дмитрий.
— Егор, ну ты чего начинаешь? — с укором произнес он, качая головой. — Не жадничай, она маленькая. Это же всего лишь пластмасса.