Когда Максим произнёс:
— Давай разойдёмся по-человечески. Тихо, без скандалов и грязи.
Я на какое-то мгновение даже решила ему поверить.
Мы сидели в машине у моего подъезда. Хотя «нашей» эту машину уже трудно было назвать. Покупал её Максим, когда мы ещё были женаты, но документы почему-то оформил на свою мать.
Тогда он объяснял это просто:
— Так с налогами проще.
В налогах я действительно ничего не понимала.
Зато позже отлично начала разбираться в людях.
— Тихо — это как именно? — спросила я.
Он смотрел не на меня, а через лобовое стекло во двор. Там наша шестилетняя Алина гоняла на самокате вместе с соседской девочкой.
— Ну… без судов, без делёжки имущества. Я буду помогать деньгами. С Алиной видеться. Ты адекватная, я тоже. Зачем устраивать цирк?
Я криво усмехнулась от усталости.
— Максим, ты уходишь к другой женщине.
— Только не начинай.
За последний год эта фраза стала его любимым щитом.
Я спрашивала, почему он опять явился домой в три часа ночи, — слышала: «не начинай».
Я находила переписку с «коллегой Кристиной» — он снова бросал: «не начинай».
Он забывал забрать Алину из садика, потому что якобы задержался на работе, — и опять: «не начинай».
А теперь ему вдруг понадобилось развестись мирно.
— Скандалить я не собираюсь, — сказала я. — Но всё будет оформлено так, как положено по закону.
Он недовольно скривился.
— Только юридическую войну не устраивай.
— А чего ты ожидал после года лжи?
— Я тебе не лгал. Просто не хотел делать больно.
Я посмотрела на него внимательнее.
Красивый. Выглаженный. В дорогой куртке. Телефон в руке то и дело вспыхивал уведомлениями из его новой жизни.
Когда-то я любила этого человека настолько, что была готова уехать за ним хоть на край света.
И уехала.
Сначала в чужой город. Потом в съёмную комнату. Позже — в квартиру с ипотекой, которую мы выплачивали вдвоём. Потом — в декрет, где я ночами одна качала ребёнка, пока Максим «строил карьеру».
Квартира была записана на нас обоих.
Ровно пополам.
Первый взнос дала моя мама. Не всю сумму, но значительную часть. Она продала дачу, доставшуюся ей от тётки, и сказала:
— Пусть лучше у вас будет свой угол.
Свекровь тогда демонстративно обиделась.
— Могли бы и с нами посоветоваться. Мы бы тоже поучаствовали.
Только участия от неё так и не последовало.
Зато потом при гостях она обожала произносить:
— Мы молодым квартиру купили.
Мы.
Удивительное слово.
Через неделю после того разговора с Максимом мне позвонила его мать.
Надежда Викторовна.
Женщина, способная говорить таким мягким голосом, что после разговора хотелось вымыть руки.
— Виктория, здравствуй, дорогая.
— Здравствуйте.
— Нам нужно увидеться.
— По какому поводу?
— По семейному вопросу.
Я едва не ответила, что семьи у нас больше нет, но сдержалась.
— Хорошо. Приезжайте завтра.
На следующий день она появилась не одна.
С Максимом.
И со своим старшим братом, Игорем Сергеевичем, бывшим военным. Он смотрел на людей так, будто в любую секунду собирался построить всех по росту и начать отдавать команды.
Я открыла дверь и сразу поняла: беседовать они не собираются.
Они пришли давить.
К счастью, Алина в тот день была у моей мамы.
Мы прошли на кухню и сели за стол.
Надежда Викторовна аккуратно положила перед собой папку.
— Виктория, мы всё обдумали и решили, как будет правильнее.
Я перевела взгляд на Максима.
Он старательно смотрел куда угодно, только не на меня.
— Любопытно.
— Квартира должна остаться Максиму.
Я даже не сразу уловила смысл сказанного.
— Простите, что?
Свекровь натянула улыбку.
— Не совсем Максиму. Алине. Но проживать там должен отец. Чтобы у ребёнка был дом, куда она всегда сможет прийти.
— У Алины уже есть дом. Здесь. Со мной.
— Пока есть, — вмешался Игорь Сергеевич.
Я медленно повернулась к нему.
— Что вы имеете в виду?
Он прочистил горло.
— После развода женщина может заново устроить личную жизнь. Привести в дом другого мужчину. Для ребёнка это будет тяжело.
— А мужчина, который уже ушёл к другой женщине, по-вашему, создаёт для ребёнка идеальные условия?
Максим наконец поднял глаза.
— Виктория, хватит язвить.
— А ты хватит молчать, пока твои родственники предлагают мне отказаться от квартиры.
Надежда Викторовна тяжело вздохнула.
— Никто не говорит «отказаться». Мы предлагаем оформить твою долю на Алину.
— А кто будет распоряжаться моей долей?
Свекровь чуть выпрямилась и произнесла осторожно:
— До совершеннолетия Алины этот вопрос должны будут решать взрослые.