— А Елена здесь вообще при чём?! — свекровь тут же взвилась, сорвавшись на тонкий, почти истерический визг, и этим только окончательно выдала себя. — Да, у Елены дети нормальные, внимательные, мать любят! Она попросила — ей сразу купили роскошные пусеты с бриллиантами! И знаешь, после этого у неё все хвори моментально прошли, женщина будто заново жить начала! А мой родной сын только в свои бетонные стены вкладываться готов, а про мать на старости лет совсем забыл! Я тебя растила, ночами не спала, последнее тебе отдавала, а теперь вы для меня каких-то несчастных денег на здоровье пожалели!
Когда Наталья Сергеевна окончательно осознала, что привычный номер с жалостью в этот раз не производит нужного впечатления, она мгновенно перестроилась. Возмущение на её лице испарилось так резко, будто его выключили щелчком. Вместо него появилась приторная, вязкая улыбка — такая слащавая, что от неё становилось неуютно. Свекровь явно решила зайти с другой стороны и непременно «облагодетельствовать» меня, даже если для этого придётся полностью игнорировать здравый смысл.
— Алиночка, милая моя девочка, — протянула она липким, медовым голосом, от которого у меня неприятно свело челюсть. — Ты же понимаешь, я не из прихоти у тебя деньги прошу. И уж точно не потому, что мне захотелось чего-то для себя. Я вчера специально ходила к нотариусу, между прочим, по очень важному вопросу. Решила нашу старую семейную дачу в Малиновке оформить только на тебя. Дмитрий у нас мужчина, ему эти грядки, парники и теплицы ни к чему, а ты девушка хозяйственная, аккуратная, основательная. Вот сегодня переведёшь мне свою зарплату на срочное лечение, а уже на следующей неделе мы с тобой вместе съездим в ЦНАП и всё официально переоформим. Станешь полноценной хозяйкой загородного дома!
Мне стоило немалых усилий удержаться и не рассмеяться ей прямо в лицо. Схема была до смешного примитивная, из тех, что наверняка подсказала та самая Елена, мастер семейных разводов: пообещать человеку чуть ли не рай на земле, выдавить из него деньги на эмоциях, а потом, когда дело дойдёт до выполнения обещаний, изобразить внезапную амнезию, сослаться на потерянные бумаги, плохое самочувствие или ещё какую-нибудь удобную беду.
Дядя Виктор громко фыркнул, с видимым удовольствием сделал большой глоток крепкого чая из своей кружки и, не глядя прямо на Наталью Сергеевну, а будто рассматривая темноту за кухонным окном, негромко произнёс:
— Знаете, Наталья Сергеевна, работал у нас когда-то в автопарке один ушлый механик. Александр его звали. Парень был неглупый, руки из правильного места, но уж больно любил перед людьми важность изображать. Всё ему хотелось казаться человеком солидным, успешным, не хуже городских начальников. Вот и решил он однажды, что статус обязывает, взял огромный кредит под бешеные проценты и купил себе подержанный дорогущий джип. Только после покупки оказалось, что денег у него не осталось ни на нормальную резину, ни даже на бензин без постоянных долгов. Всю зиму он проездил на лысой летней резине, по дороге его носило, как телёнка на льду. А в первый же сильный снегопад Александр так красиво занёсся задом, что влетел прямо в железный мусорный контейнер возле городской администрации. Стоял потом весь такой представительный, в премиальной машине, среди картофельных очистков, порванных пакетов и прочего мусора. Так вот, понты, Наталья Сергеевна, штука коварная. Они как дешёвые лакированные туфли с базара: снаружи сверкают, будто праздник, а внутри ноги до крови сбивают. Жить надо по своим настоящим возможностям, а не пытаться за чужой счёт изображать благородную даму.
Свекровь метнула в него такой злой взгляд исподлобья, что, казалось, могла бы прожечь дыру в стене. Её тонкие губы задёргались от ярости.
— Вас, Виктор, сюда вообще никто не звал! — прошипела она. — И вашего мнения тоже никто не спрашивал! Сидите в гостях, чай пьёте — вот и сидите молча! Это наши семейные дела, сугубо личные, и посторонним людям в них нос совать не положено!
Именно в этот напряжённый момент Дмитрий медленно поднялся из-за стола. Он не суетился, не размахивал руками, не повышал голос заранее. Но в каждом его движении чувствовалась собранность и твёрдость. Когда он заговорил, голос прозвучал холодно, ровно и настолько жёстко, что спорить с ним сразу расхотелось. Мой муж всегда умел проводить границы — спокойно, ясно и без малейшего желания оправдываться перед теми, кто эти границы ломает.
— Значит, так, мама, — произнёс Дмитрий, глядя ей прямо в глаза. — На этом разговор закончен. Ты приходишь в мой дом без предупреждения и без приглашения. Пытаешься залезть в кошелёк моей жены. Требуешь наши заработанные деньги на свои украшения, прикрываясь вымышленными болезнями, энергетикой и прочими спектаклями. А теперь ещё пробуешь провернуть здесь дешёвую аферу с дачей, о которой мы с тобой подробно говорили ещё год назад. Эта дача идёт под снос из-за расширения государственной трассы, и документы на компенсацию уже давно поданы. Дверь в коридоре. Встала и пошла.
— Димочка! — пронзительно вскрикнула Наталья Сергеевна, мгновенно возвращаясь к любимой роли оскорблённой, несчастной матери. — Ты что, правда выгоняешь свою родную больную мать на улицу из-за этой жадной и расчётливой женщины?!
— Я защищаю свою семью от обыкновенного вранья, наглости и попытки вытащить у нас деньги, — ответил Дмитрий всё так же спокойно, но от его спокойствия становилось ещё холоднее. — Ключи от нашей квартиры оставь сейчас на тумбочке у зеркала в прихожей. И чтобы я больше никогда не слышал от тебя требований отдать тебе чужие деньги.
Наталья Сергеевна наконец поняла: вся её тщательно разыгранная многоходовка провалилась окончательно и позорно. Она резко вскочила со стула, схватила свою связку и с глухим звоном швырнула на стол ключи.
