— Ирина Юрьевна, давайте всё-таки подыщем вашей рассаде другое пристанище.
— У меня балкон на север выходит, — мрачно сообщила та.
— Тогда кабачкам можно только посочувствовать.
— А если вдоль забора посадить?
— Пока — нет, — спокойно, но твёрдо ответила Марина.
Ирина Юрьевна вздохнула так глубоко и обречённо, словно только что провалились сложнейшие дипломатические переговоры.
После этого минут десять все занимались тем, что грузили вещи обратно.
Алексей молча, без прежних шуток и возражений, потащил кресло назад к машине. Светлана осторожно пыталась устроить фикус так, чтобы не отломить ни одного листа, и одновременно допытывалась:
— А мастеру по покраске я теперь что скажу?
— Скажите, что стены передумали, — невозмутимо предложил Алексей.
— Ты сегодня прямо фонтан остроумия.
— Зато обеденный стол разбирать не пришлось.
Пока мебель, коробки и пакеты возвращались в машины, Светлана вынула телефон и позвонила брату. Марина не стала ни останавливать её, ни вмешиваться. С этого момента объясняться со своей роднёй должен был Дмитрий.
Минут через двадцать он уже был на месте.
Это была именно его зона ответственности.
Дмитрий увидел во дворе машины, людей с вещами и сразу понял, что произошло.
Светлана первой двинулась к нему.
— Ты зачем вообще сказал, что всё можно?
Ещё недавно Дмитрий, скорее всего, начал бы юлить. Сказал бы что-нибудь вроде: «Вы меня не так поняли» или «Я такого не обещал». Но теперь он только коротко взглянул на Марину и честно произнёс:
— Потому что повёл себя как дурак. Дом не мой. Я хотел, чтобы всем стало удобно, и наговорил лишнего, будто имею право решать вместо Марины.
Светлана сложила руки на груди.
— Вот это надо было говорить сразу.
— Да. Надо было.
— Тогда мы бы ничего сюда не тащили.
— Значит, мне следовало сказать раньше.
Марина услышала эти слова и решила, что дальше вмешиваться незачем.
Светлана ещё какое-то время ворчала, но постепенно стало ясно: она вовсе не считала себя захватчицей. Она действительно была уверена, что Дмитрий обо всём договорился с женой. Просто такая уверенность была ей очень удобна, поэтому мысль лично спросить Марину у неё даже не возникла.
Спустя месяц Марина окончательно поняла, что продавать дом не будет.
К собственному удивлению, она полюбила приезжать туда после трудовой недели. Тишина, двор, запах старого дерева и земли начали действовать на неё лучше любого отдыха.
Понемногу она разобрала мамины вещи. Часть раздала, часть отложила, кое-что оставила себе — не из жалости, а потому что этим вещам действительно нашлось место.
Самую просторную комнату с двумя окнами, ту самую, вокруг которой так упорно спорила Светлана, Марина решила отдать под мастерскую. Несколько лет она думала попробовать реставрировать старую мебель, но в квартире для этого вечно не хватало пространства.
Одна комната осталась спальней.
Во второй сделали гостевую.
А четвёртую Марина отвела под инструменты, материалы и банки с домашними заготовками. Дмитрий поставил там большой крепкий стеллаж.
Когда работа была закончена, он окинул взглядом полки и заметил:
— Светка бы расстроилась. Её кровать сюда точно не влезла бы.
— Зато банки влезли прекрасно.
— Банки хотя бы не спорят.
Это стало первым доказательством, что тот разговор во дворе прошёл не зря.
Второе появилось летом.
Однажды Ирина Юрьевна позвонила Дмитрию и осторожно попросила:
— Ты у Марины спроси, можно я в субботу приеду? И про грядку тоже спроси. Только именно спроси, а не разрешай за неё сам.
Дмитрий передал жене её просьбу почти слово в слово.
Марина согласилась выделить тёте небольшую полоску земли вдоль забора.
Пионы остались нетронутыми.
Кабачки тоже получили свой шанс.
Родственники и дальше приезжали в дом — иногда на шашлыки, иногда на дни рождения, пару раз даже оставались ночевать. Но теперь всё происходило удивительно просто: сначала спрашивали и договаривались, а уже потом собирались в дорогу.
Светлана однажды привезла Марине старый табурет.
— Ты же теперь мебелью занимаешься. Может, пригодится?
— Пригодится.
— Я его просто отдаю. Насовсем. Комнату за него требовать не буду.
— Тогда забираю.
А бумажные стикеры Марина нашла позже, когда разбирала кухонный ящик.
«Светлана».
«Алексей».
«Гости».
Почему-то выбрасывать она их не стала.
Вместо этого наклеила на большую коробку, где лежали секатор, верёвка, перчатки и всякая мелочь для сада.
Дмитрий увидел надписи и рассмеялся:
— Это ещё что такое?
— План расселения.
— Суровая ты женщина.
— Зато теперь всё честно. Светлана живёт рядом с секатором, Алексей — возле садовых ножниц, а гостям досталась верёвка.
Во дворе, неподалёку от той самой разрешённой грядки, стоял пластиковый гусь в соломенной шляпе.
Ирина Юрьевна всё-таки подарила его Марине.
Пожалуй, из всей многочисленной родни именно он оказался единственным, кому место в доме и на участке предоставили сразу — без обсуждений, условий и предварительных переговоров.