— Дарья, ну привет… Ой, да что ты так сразу? — Ирина натянуто улыбнулась, будто её застали не в чужой квартире среди ночи, а за безобидной чашкой чая. — Жильё всё равно стоит пустое. Мама сказала, могу пожить, пока нормальную работу не найду. Тебе что, жалко? Всё равно же без толку простаивает. Ладно, мы спать, — бросила она и попыталась захлопнуть дверь.
Но Ольга успела резко выставить ногу и упереть носок ботинка в щель.
— Музыку сейчас же выключаете, — тихо, но очень жёстко произнесла она. — Иначе соседка поднимет полицию, и вся ваша весёлая компания поедет досыпать уже в отделение.
Ирина заметно побледнела. На секунду её самоуверенность дала трещину, но тут же она зло процедила:
— Да поняла я!
Дверь с грохотом захлопнулась.
Разговор, который наутро состоялся в семье, расставил всё по местам куда беспощаднее любой ссоры. Дарья набрала Татьяну Павловну ровно в восемь утра. Ни о каком приступе давления, которым свекровь ещё недавно прикрывалась, не могло быть и речи: трубку она сняла почти сразу. Голос звучал бодро, собранно, только в нём отчетливо звенела сталь. Очевидно, о ночном визите ей уже успели доложить.
— Татьяна Павловна, я хочу услышать объяснение, — начала Дарья негромко. — Что Ирина делает в моей квартире?
Она говорила спокойно, но именно это спокойствие пугало сильнее крика.
— Дарья, только не начинай со мной этим прокурорским тоном, — мгновенно перешла в наступление свекровь, даже не пытаясь изображать заботливую мать. — Ирине нужно где-то жить. У нас с ней в одной квартире невозможно: тесно, постоянные скандалы. А у тебя целые апартаменты пустуют. Что с твоей квартиры убудет, если девочка там поживёт?
— Это моя собственность, — отчеканила Дарья. — Я делала там ремонт, чтобы потом сдавать жильё в аренду. Почему вы распоряжаетесь моими ключами, даже не поставив меня в известность? Вы хотя бы спросить могли, Татьяна Павловна?
— Твоя собственность? — свекровь возмущённо ахнула, словно услышала чудовищную несправедливость. — А кто там полгода спину гнул? Кто с рабочими ругался? Кто заставлял их плитку переделывать? Ты приезжала изредка, вся такая важная, а я там пыль глотала и нервы тратила! Мы тебе этот ремонт вытянули, Дарья. Так что имеем право хотя бы на каплю благодарности.
Дарья прикрыла глаза. Всё стало предельно ясно. Сначала — навязчивая помощь, потом — постоянное присутствие, затем — ощущение, будто чужие люди уже имеют право на твоё имущество. Идеальная ловушка: войти в доверие, стать незаменимой, а после предъявлять счета за каждое собственное движение.
— Татьяна Павловна, — сказала она после короткой паузы, — ремонт я оплачивала сама. И работу мастеров, и материалы. Ваше участие было исключительно вашей инициативой. Я не передавала квартиру вашей дочери. Тем более не разрешала ей устраивать там ночные посиделки, петь караоке, трогать мои вещи и портить новый паркет.
— Караоке! — взвизгнула свекровь. — Да она просто с друзьями посидела! Дарья, не строй из себя барыню. Ирина там живёт и будет жить, пока не устроится на работу. Ты же образованная, интеллигентная женщина. Неужели станешь вызывать полицию и выкидывать родную сестру мужа на улицу? Позор на весь город будет! Люди что скажут? Что невестка из-за пустой жилплощади родню мужа гнобит?
Она била точно в слабое место. В воспитанность Дарьи. В её привычку сглаживать острые углы, не повышать голос, не выглядеть грубой. Расчёт Татьяны Павловны был прост и почти безошибочен: Дарья проглотит обиду, поплачет Константину, тот устало скажет матери: «Ну ма-а-ам», — и на этом всё закончится. Ирина продолжит пить вино из бокалов Дарьи, спать на её диване, пользоваться её ремонтом, а коммунальные платежи по-прежнему будут списываться с хозяйки.
Но в этот раз в привычной схеме произошёл сбой.
Дарья молчала несколько секунд. За эти мгновения она вдруг с пугающей ясностью поняла: если сейчас уступить, её будут продавливать всегда. Сегодня квартира, завтра деньги, послезавтра — вся её жизнь.
— Вы правы, Татьяна Павловна, — медленно произнесла она. — Полицию я вызывать не стану.
— Вот и хорошо, — довольно хмыкнула свекровь, решив, что победила. — Умница. Не кипятись. Я Ирине скажу, чтобы музыку потише включала.
Дарья молча отключила звонок.
Слёз не было. И дрожи в руках тоже. Она спокойно вошла в спальню, открыла шкаф, достала джинсы и тёплый свитер. Движения были точными, почти механическими.
На работе она взяла выходной за свой счёт. Уже через час Дарья сидела за рулём и выезжала на трассу в сторону родного города. В голове не было ни паники, ни сомнений — только чёткий порядок действий, сухой и ясный, как инструкция. По дороге она сделала два звонка. Первый — Ольге. Второй — в службу аварийного вскрытия и замены замков.
У подъезда они встретились ровно в полдень. Ольга ждала на лавочке, держа в руках стаканчик кофе.
— Твоя звезда вылезла отсюда минут тридцать назад, — сообщила она, пересаживаясь в машину к Дарье. — Вид был помятый, очки на пол-лица. Потопала в сторону торгового центра.
Мастер по замкам оказался мрачным крепким мужчиной с тяжёлым чемоданчиком инструментов. Работал он молча и аккуратно. Спустя пятнадцать минут старая личинка с металлическим звоном упала на бетон лестничной площадки, а в двери уже блестел новый замок.
Дарья расплатилась, забрала три свежих ключа и только после этого вошла в свою квартиру.
Первым её встретил удушливый шлейф дешёвых духов.