Дмитрий стоял в прихожей и с раздражением перебирал автомобильные ключи. Металл нервно позвякивал в его ладони, пока он переминался с ноги на ногу в массивных рабочих ботинках. На плечах у него висела старая, давно выцветшая куртка — та самая, которую он неизменно надевал для поездок на участок к родителям.
Он в который раз бросил взгляд на часы. Времени почти не оставалось: отец уже дважды звонил и поторапливал, намекая, что пора бы давно быть в дороге.
Когда дверь спальни наконец распахнулась, Дмитрий резко выдохнул, заранее готовясь высказать жене всё, что накопилось из-за её медлительности. Но фраза так и не сорвалась с языка. В коридор вышла вовсе не та Ольга, которую он ожидал увидеть. Обычно для работы на грядках она натягивала старые джинсы и растянутый свитер, не жалея ни одежды, ни себя. Сейчас же на ней был аккуратный бежевый брючный костюм, а в руке — маленькая кожаная сумка.
Дмитрий на секунду растерялся. Ключи в его пальцах звякнули и тут же замолкли.
— Ольга, ты это серьёзно? — он нахмурился и окинул её недоумённым взглядом. — Уже почти полдень. Отец мне весь телефон оборвал. Нам ещё за мотоблоком заехать надо. Быстро переодевайся, а то на выезде из города встанем намертво. Мама с восьми утра банки готовит, тебя ждёт. Там три мешка капусты привезли.
Ольга без малейшей суеты подошла к зеркалу, поправила ворот пиджака и, глядя на мужа через отражение, произнесла спокойно, почти бесцветно:
— Я сегодня никуда не поеду.
— Как это не поедешь? — Дмитрий коротко, нервно усмехнулся, решив, что жена почему-то решила пошутить в самый неподходящий момент. — А маме кто помогать будет? Там работы на двое выходных!
— Твои родители взрослые люди, Дмитрий, — тем же ровным голосом ответила Ольга и повернулась к нему лицом. — Если им тяжело управляться с участком, пусть наймут помощников. Для дома можно вызвать уборку. Я не обязана тратить свои выходные на чужие грядки и заготовки. У меня на сегодня массаж, а потом встреча с подругами.
Дмитрий застыл, не сразу находя, что сказать. Рот приоткрылся, но слов не было. Чтобы понять, когда его покладистая жена, всегда готовая откликнуться на любую просьбу, превратилась в непроницаемую стену, нужно было вернуться на три месяца назад.
Все пять лет их брака почти каждая суббота и воскресенье проходили по одному и тому же сценарию: поездка к родителям Дмитрия. В его семье физический труд считался едва ли не высшей добродетелью. Алексей Михайлович и Ирина Викторовна были искренне убеждены, что отдыхать в выходные могут только ленивые и бесполезные люди.
По субботам Дмитрий с Ольгой отправлялись за город. Муж занимался бесконечным ремонтом отцовской машины, менял плёнку на теплицах, таскал доски для бани, копал землю и чинил всё, до чего доходили руки. Ольге доставалась другая смена — кухонная, хозяйственная, изматывающая. Ирина Викторовна смотрела на невестку не как на гостью и даже не как на члена семьи, а как на бесплатную рабочую силу, которая обязана быть под рукой.
— Олечка, банки надо содой протирать, а не просто водой сполоснуть! — распоряжалась свекровь, удобно устроившись на веранде с чашкой чая. — Вы же для себя стараетесь. Зимой первыми за огурцами прибежите!
Ольга молчала и не спорила. В её представлении помогать семье мужа было чем-то естественным, продолжением их с Дмитрием общей жизни. Она считала: сегодня они поддерживают его родителей, а когда-нибудь помощь понадобится и её отцу, и Дмитрий поступит так же. Тогда ей и в голову не приходило, насколько она заблуждается.
Однажды дождливым осенним вечером они с Дмитрием ужинали на кухне после тяжёлого рабочего дня. За окном шумел ливень, вода хлестала по стеклу, будто кто-то пригоршнями бросал её в темноту. В этот момент телефон Ольги завибрировал на столе. На экране высветилось: «Папа».
Её отец, Сергей Павлович, был человеком старой закалки — сдержанным, гордым и независимым. Рано оставшись вдовцом, он привык всё решать сам и не перекладывать свои заботы на других. За все пять лет Ольгиного брака Сергей Павлович ни разу не позволил себе попросить у зятя помощи даже по мелочи.