Рука слегка дрожала, но голос звучал уверенно.
Она встретила взглядом стол, за которым сидели сваты.
Надежда пережёвывала лист салата.
Виктор уткнулся в телефон. — Дорогие дети! — громко произнесла Тамара. — Дорогие гости!
Сегодня знаменательный день.
Я смотрю на эту красоту, и сердце наполняется радостью.
Многие говорят, что сейчас трудное время, что нужно экономить, что деньги лучше копить…
Она сделала паузу, выразительно посмотрев на Надежду.
Та перестала жевать. — Но я считаю иначе: для счастья единственной дочери ничто не жалко! — повысила голос Тамара. — Пусть кто-то считает каждую копейку и прячет деньги под матрас, боясь потратить лишнюю гривну на родного сына.
Бог им судья!
А я…
Да, я взяла кредит!
Полтора миллиона!
Чтобы у моей девочки была сказка!
Чтобы этот день остался в её памяти навсегда!
Потому что мать отдает всё, снимает последнюю рубаху, но ребёнка не обидит!
В зале повисла тишина.
Слышался гул кондиционера.
Гости переглядывались.
Кто-то нервно захихикал.
Тамара ожидала аплодисментов.
Она думала, что все воскликнут «Браво!», а сваты покраснеют и провалятся сквозь землю от стыда.
Но вместо этого с места поднялась Ольга.
Невеста была бледна, как её платье.
Подошла к матери, но не обняла.
Взяла микрофон из её рук. — Мам, — произнесла она в полной тишине.
Голос дрожал. — Зачем?
Зачем ты это сказала? — Как зачем? — растерялась Тамара. — Чтобы все знали!
Чтобы видели, как сильно я тебя люблю! — Ты не меня любишь, — обратилась Ольга к залу. — Ты любишь свою гордыню.
Алексей подошёл к жене, взял её за руку. — Тамара Сергеевна, — тихо сказал он, но его слышали все. — Мои родители вчера вручили нам ключи от квартиры.
Двухкомнатной.
Они копили на неё десять лет.
Не хотели афишировать, просили не упоминать на свадьбе, чтобы не смущать вас.
Потому что знали, что у вас с деньгами непросто.
Тамара почувствовала, как земля уходит из-под ног.
Квартира?
Двушка?
Это же минимум восемь-десять миллионов. — Ольга говорила вам, — продолжал Алексей, глядя ей в глаза. — Просила отменить этот банкет.
Предлагала расписаться скромно.
А те двести тысяч, что родители дарили, мы собирались потратить на мебель.
Но вы не стали слушать.
В итоге у нас есть праздник на один вечер, кредит на пять лет, который платим мы, и пустая квартира, в которой нечего поставить для сна.
Ольга заплакала.
Не красиво, как в кино, а навзрыд, размазывая тушь. — Я же просила тебя! — крикнула она матери. — Умоляла!
Но тебе надо было «утереть нос»!
Ну что, утёрла?
Довольна?
Она бросила микрофон на пол.
Тот издал жалобный писк. — Пойдём отсюда, — сказала Ольга мужу. — Я не могу остаться.
Этот салат совсем не идёт.
И они ушли.
Просто развернулись и покинули собственную свадьбу.
Гости сидели ошеломлённые.
Ведущий старался разрядить обстановку, включил какую-то весёлую мелодию, но никто не танцевал.
Надежда поднялась из-за стола, подошла к Тамаре.
Та стояла неподвижно, словно камень, неспособная двинуться. — Хороший банкет, Таня, — спокойно сказала Надежда. — Рыба вкусная.
Только слишком солёная.
Давление поднимется.
Тебе бы поберечь себя.
Ведь тебе ещё кредит выплачивать.
Она взяла Виктора под руку, и они тоже ушли.
Тамара осталась одна посреди роскошного зала.
Перед ней стояло огромное блюдо с запечённым поросёнком.
В зубах у поросёнка было яблоко.
