На фотографии запечатлены молодая женщина с тёмными волосами и мальчик примерно пяти лет с добрыми глазами.
Подпись гласила: «Мария и Ванечка. 1955 год.» Иван передал снимок Елене.
Её лицо побледнело.
Когда она взяла фотографию в руки, пальцы её затряслись. — У меня дома была такая же… — тихо произнесла она. — Мама говорила, что это мои прабабушка и прадядя, которые погибли при загадочных обстоятельствах.
Но никто никогда не уточнял, где именно… Иван ощутил, как воздух в доме стал теплее.
Будто что-то подошло к концу.
Как будто круг замкнулся.
Елена осталась.
Не сразу, но постепенно вошла в жизнь дома.
Иван не спешил, не задавал вопросов.
Он просто предоставил ей пространство, время и, главное, доверие.
Он стал проводить больше времени дома и меньше работать на ферме.
Иногда они вместе заваривали чай, любуясь закатом, или просто молчали, слушая, как ветер завывает в трубе.
Однажды весенним утром Иван заметил: кукла исчезла.
Просто исчезла.
Она не упала и не была унесена — её просто не стало.
Он обыскал весь дом, но так и не нашёл её.
Вечером, заглянув под подоконник, он обнаружил новую записку.
Бумага была свежей, а почерк — тот самый.
Женственный, округлый, слегка усталый.
Спасибо.
Мы дома.
Иван улыбнулся сквозь слёзы.
Он не знал, как объяснить произошедшее.
Однако чувствовал, что Татьяна и Павел наконец обрели покой.
А он, Иван, получил возможность начать всё заново.
Не в одиночку, а с семьёй, которую сам создал, несмотря на время, судьбу и призраков прошлого.
Эпилог С тех пор в доме Ивана всегда оставалась дверь без замка.
Стол с чаем.
И кровать, согретая огнём.
Он понимал: каждый, кто переступит порог, найдёт здесь не просто приют — но и частичку себя.
А возможно, и кого-то из прошлого.
И иногда, в тихие вечера, когда ветер играл с занавесками, а свеча медленно догорала, в доме раздавался детский смех.
Тихий, тёплый, словно кто-то смеялся из глубины времени.
