Чтобы напомнить себе: нельзя отворачиваться от тех, кто нуждается в помощи?
Иван решил открыть двери своего дома для всех.
Не просто как жилое помещение — а как убежище для тех, кому некуда пойти.
Он оставил куклу на прежнем месте — на подоконнике, рядом с цветами.
Иногда, особенно в сумерках, в её стеклянных глазах мерцал странный свет — словно кто-то изнутри наблюдал.
Прошли месяцы.
Один сменял другой.
Время шло, а ощущение чужого присутствия не покидало дом.
Порой ночью Иван просыпался от тихого смеха или шороха за стеной.
Но, встав, не обнаруживал ничего.
И вот, ранней весной, раздался снова осторожный стук.
Тихий, словно кто-то боялся потревожить.
Иван не стал медлить.
Он сразу же открыл дверь.
На пороге стояла женщина.
С малышом на руках.
Уставшие, промёрзшие, но живые. — Проходите, — сказал он. — Здесь всегда найдётся уголок для тех, кто в беде.
Она вошла, и на мгновение в её глазах Иван заметил знакомое.
Не лицо и не черты — а выражение.
Благодарность.
Облегчение.
И немного — свет.
Елена оказалась молчаливой, но доброй.
Её сын Павел был весёлым, любознательным ребёнком, который часто хватал Ивана за палец и смеялся, будто знал его всю жизнь.
Имя Павел каждый раз слегка вздрагивало у Ивана.
Совпадение?
Возможно.
Но после истории с письмом он уже не верил в случайности.
Однажды вечером, когда отключили электричество, Елена попросила свечу.
Она поставила её на стол, села рядом и тихо произнесла: — Не понимаю, почему именно сюда меня привели ноги… Но здесь словно кто-то ждал.
Как будто дом сам прошептал мне: «Иди…» Иван посмотрел на куклу.
В этот момент её глаза — хотя он знал, что такое невозможно — будто на миг заблестели.
Пламя свечи задрожало, словно кто-то нежно задул его.
Позже, на чердаке, в старом сундуке, Иван обнаружил фотографию.
Чёрно-белую, потрёпанную, с загнутыми краями.
