— Ты кредитную карту всё-таки прихвати, ладно? Ту, где лимит побольше. Просто на всякий случай, — Андрей стоял у зеркала в прихожей и застёгивал запонки, изо всех сил стараясь говорить непринуждённо, будто просил о сущей мелочи.
Наталья остановилась на пороге спальни, с расчёской в руке. Несколько секунд она молча смотрела на мужа. Он упорно не встречался с ней глазами, слишком тщательно одёргивал воротник свежей рубашки и суетливо поправлял галстук. Эта нервная оживлённость была ей отлично знакома: именно так Андрей вёл себя всякий раз, когда его мать затевала что-нибудь сомнительное.
— Объясни, зачем мне кредитка в небольшом семейном кафе, если мы две недели назад уже всё оплатили? — голос Натальи оставался ровным, но в нём сразу появились холодные, деловые интонации. — Я перечислила твоей маме восемь тысяч гривен на праздничный ужин. Нас, насколько я помню, всего пятеро, вместе с твоей сестрой. Для чая, закусок и скромного застолья этого более чем достаточно.
Андрей неловко кашлянул, дёрнул узел шёлкового галстука и повернулся к жене с натянутой, примирительной улыбкой.
— Ну мало ли как всё пойдёт… Вдруг мама захочет заказать ещё вина или какие-нибудь десерты подороже. Неужели мы станем в её юбилей считать каждую гривну? Ты же вчера закрыла крупный договор по логистике, премию получила. Можно ведь хоть раз проявить щедрость ради близких.
— Я проявляю щедрость тогда, когда сама считаю это нужным, а не когда меня к этому мягко подводят, — Наталья положила расчёску на туалетный столик и вынула из шкафа простое строгое платье тёмно-зелёного оттенка. — Эти восемь тысяч гривен были моим подарком на её шестидесятилетие. Сверх этой суммы я не собираюсь добавлять ни копейки. Нам до конца осени ещё нужно полностью оплатить замену старых батарей по всей квартире.
Андрей промолчал. Вместо ответа он поспешно вышел на лестничную площадку вызывать лифт, явно обрадовавшись возможности закончить неприятный разговор. Наталья тяжело вздохнула, взяла маленькую замшевую сумочку и вышла следом. Кредитные карты она намеренно оставила дома, в ящике письменного стола. В кошельке лежала только обычная дебетовая карта с небольшой суммой на текущие расходы. А деньги, которые ей удалось отложить за полгода напряжённой работы, находились на отдельном накопительном счёте, защищённом сложным паролем.
Такси медленно продвигалось через вечерние пробки к центру города. Наталья смотрела в окно на светящиеся витрины и невольно вспоминала, как вообще возникла идея с рестораном. Месяц назад свекровь завела долгий жалобный разговор о том, что возраст берёт своё, здоровье уже не то, а круглая дата случается только один раз в жизни. Она клялась сыну, что не хочет ни шума, ни толпы, ни лишней суеты. Мол, мечтает лишь посидеть в небольшом уютном зале на набережной, выпить по бокалу сухого вина и спокойно поговорить в тесном семейном кругу.
Тогда Наталья сама предложила помочь. Она прекрасно знала, что пенсия у свекрови скромная, и без лишних расспросов перевела деньги на бронь столика. Андрей в тот вечер рассыпался в благодарностях, уверяя жену, что лучше неё просто нет никого на свете.
Машина плавно притормозила. Но вовсе не у маленького кафе на набережной, о котором шла речь месяц назад. Перед Натальей высился внушительный трёхэтажный ресторанный комплекс «Золотая усадьба»: кованые ворота, широкая мраморная лестница у входа и швейцар в бархатной ливрее, готовый услужливо распахнуть двери.
— Андрей, мы точно сюда должны были приехать? Ты адрес не перепутал? — Наталья остановилась на тротуаре и посмотрела на фасад, где сияли золотые буквы вывески.
Муж торопливо взял её под локоть и почти потянул к ступенькам, избегая прямого взгляда.
— В том кафе, представляешь, трубы прорвало. Мама вчера звонила вся на нервах, пришлось срочно искать другой вариант, чтобы праздник не сорвался. Ты только не накручивай себя заранее. Мама уже обо всём договорилась с администратором. Нам нужно просто зайти и поздравить человека.
Они поднялись на второй этаж, прошли через общий зал с приглушённым светом и остановились перед тяжёлыми дубовыми дверями банкетного зала «Дворянский». Швейцар распахнул створки, и на Наталью сразу обрушилась густая волна музыки, звона бокалов и гомона множества возбуждённых голосов.
За дверями оказался огромный зал, украшенный гирляндами из живых белых лилий и серебристыми шарами. В центре стоял длинный стол в форме буквы «П», застеленный безупречно белыми скатертями. За ним сидело никак не меньше двадцати пяти гостей. Наталья узнала людей, которых видела в лучшем случае пару раз в жизни, да и то на редких свадьбах: двоюродную сестру свекрови с мужем и двумя взрослыми безработными сыновьями, каких-то шумных троюродных тётушек из пригорода, бывших сослуживцев свекрови из проектного бюро и целую компанию пожилых соседок в нарядных крепдешиновых платьях.
Стол был накрыт с такой демонстративной роскошью, что это выглядело почти вызывающе. На зеркальных блюдах громоздились ломтики красной рыбы, заливное из языка, тарталетки с чёрной икрой, дорогие сыры с орехами и виноградом. Между хрустальными вазами с фруктами ровными рядами стояли бутылки марочного украинского коньяка и дорогого французского вина.
Во главе стола, на высоком резном стуле с позолоченной спинкой, царственно восседала свекровь. На ней было новое парчовое платье бордового цвета, на шее переливалось массивное ожерелье, а высокая пышная причёска выглядела так, словно над ней долго трудились мастера дорогого салона.