— Вы там обе окончательно рассудок потеряли? Свадьба без приличного банкета — это позорище, — голос Галины Юрьевны в динамике был таким резким, что Кирилл невольно отнял телефон от уха.
Анастасия сидела рядом и слышала всё до последнего слова.
— Мам, мы уже всё решили, — устало, но твёрдо сказал он. — Будет пятнадцать гостей, небольшое кафе у воды и никаких займов. Мы с Анастасией хотим именно так.
— Не «мы», а она! — перебила его Галина Юрьевна. — Это она тебя продавила, не надо мне рассказывать.
Анастасия протянула руку, и Кирилл молча передал ей телефон.
— Галина Юрьевна, решение мы приняли вместе, — произнесла она ровно. — Я уже подготовила отказ от аренды банкетного зала и отправила администратору заявление на возврат задатка. Деньги должны вернуть туда, откуда они поступили, то есть на ваш счёт. В итоге вы ничего не потеряете.
— А музыкантов мне теперь куда девать? — почти вскрикнула та. — Я с оркестром договорилась, задаток тоже внесла!
— Вы сделали это без нашего согласования, — ответила Анастасия, стараясь не повышать голос. — Поэтому и отменять бронь придётся вам. Если нужно, мы поможем составить сообщение или заявление, но это было не наше решение.
На другом конце провода повисла тяжёлая пауза. Потом послышался долгий выдох. Анастасия почему-то сразу представила ту самую кухню, где всего неделю назад Галина Юрьевна раскладывала перед ними бумаги с условиями кредита так уверенно, будто уже всё за всех решила и победила.
— Вы меня перед всей роднёй выставляете посмешищем, — наконец сказала она. — Я уже всем рассказала про зал, про сорок гостей, про нормальную свадьбу.
— Мне правда жаль, что вам придётся объясняться с родственниками, — сказала Анастасия. — Но я не хочу начинать семейную жизнь с долга, который собирались оформить на меня без моего согласия, только ради того, чтобы кто-то не удивился скромному празднику.
— Я Кирилла первые годы почти одна тянула, пока Олег после армии приходил в себя, — голос Галины Юрьевны дрогнул, но стал ещё жёстче. — На себе экономила, лишь бы у сына было всё не хуже, чем у других детей. И теперь, когда я наконец могу устроить ему красивый праздник, вы мне это запрещаете.
— Никто не запрещает вам радоваться за сына, — тихо ответила Анастасия. — Но брать обязательства на моё имя без разрешения нельзя.
На этом разговор оборвался. Галина Юрьевна не попрощалась — просто сбросила звонок.
Кафе у набережной оказалось совсем небольшим: несколько столиков, окна с видом на воду, старые деревянные столы, которые хозяин по случаю свадьбы накрыл белыми скатертями. Всё выглядело просто, но тепло.
Гостей было ровно пятнадцать. Со стороны Анастасии пришли родители, две близкие подруги, Ирина с мужем. Со стороны Кирилла — только отец, Олег Сергеевич, и двоюродный брат.
Галина Юрьевна не приехала.
За два дня до церемонии она позвонила Кириллу и сказала, что не сможет быть на свадьбе: мол, сильно разболелась голова. Но все и так понимали, что причина совсем не в самочувствии. В тот вечер Кирилл почти не разговаривал. Сидел с телефоном в руках, несколько раз набирал мать, ждал гудков, но она не отвечала.
Анастасия подошла к нему уже ближе к середине праздника, когда гости вышли танцевать на маленькую площадку возле воды.
— Ты жалеешь, что мы настояли на своём? — спросила она негромко.
Кирилл покачал головой.
— Нет. Просто больно, что мама так и не смогла принять наш выбор. Я до последнего думал, что она передумает и появится хотя бы в самый последний момент.
— Я понимаю, — сказала Анастасия. — Мне тоже грустно, что в этот день её нет рядом.
К ним подошёл Олег Сергеевич. Он смущённо улыбнулся и протянул Кириллу конверт.
— Это от нас с Галей, — сказал он. — Она просила передать. Пусть сама и не приехала. Тут немного, зато от души. И без всяких кредитов.
Кирилл взял конверт и посмотрел на отца.
— Спасибо, пап. Особенно за то, что ты пришёл.
Олег Сергеевич тяжело вздохнул.
— Она остынет. Просто дай ей время. Галя всю жизнь привыкла решать за тебя, а теперь ей надо привыкнуть к мысли, что ты взрослый. И что у тебя уже своя семья.
Анастасия смотрела на тёмную воду и огни моста вдали. Ещё неделю назад, когда она писала претензию в банк, ей казалось, что после победы должно стать легко. Но никакого торжества не было. Не было ощущения, что кто-то окончательно выиграл, а кто-то проиграл. Была тихая свадьба без матери жениха. Был Кирилл, который впервые выбрал не удобное молчание, а их общее будущее. И была странная пустота там, где могла бы быть простая радость большого семейного застолья.
Через месяц Галина Юрьевна сама позвонила. Говорила так, будто ничего особенного не произошло: рассуждала о будущих внуках, предлагала помочь с ремонтом в их новой квартире, спрашивала, когда можно зайти.
Анастасия не стала спорить и не напоминала ей тот разговор. Она спокойно пригласила её на чай. Но с тех пор любое предложение, касавшееся их семьи, они с Кириллом сначала обсуждали вдвоём — вслух, подробно и заранее. До того, как кто-то третий успевал принять решение за них.
Оркестр, который Галина Юрьевна заказала без согласия молодых, всё же отменили. Правда, вернуть удалось только половину задатка. Об этом она никому не рассказывала, и Кирилл узнал случайно — спустя пару месяцев увидел переписку в её телефоне.
Свадьба в итоге прошла скромно: без огромного зала на сорок человек, без кредита на восемьдесят тысяч гривен и без оркестра. Мать жениха так и не появилась на празднике сына, обидевшись на то, что молодые не позволили ей распоряжаться их жизнью.