И она действительно была старой и больной, когда изменила своё решение и передала её тебе.
Возраст и недуги не служат оправданием для предательства.
Игорь сжал кулаки. — Значит, ты не придёшь? — Нет, не приду.
У вас теперь есть квартира, найдите сиделку.
Или заботься сам — так, как я заботилась.
Он ушёл, захлопнув дверь.
А я осталась стоять посреди кухни, чувствуя, как колени подкашиваются.
Глава 6.
Бог — мой нотариус
Мама скончалась спустя два месяца.
Я узнала об этом из сообщения Ольги: «Наташа, твоя мама умерла. Похороны в субботу».
Я пришла на кладбище.
Стояла в стороне, не подходя к могиле.
Наблюдала, как Игорь и Ольга принимают соболезнования, как родственники кивают головами и перешёптываются.
После похорон ко мне подошла тётя Надежда. — Наташенька, я знаю, что между вами произошло.
Твоя мать перед смертью плакала, говорила, что ошиблась. — Поздно, — ответила я коротко. — Она просила передать тебе: она любила тебя.
Просто испугалась. — Чего? — Что Игорь полностью отвернётся от неё, если она отдаст тебе квартиру.
Ольга пригрозила, что не позволит ей видеть внуков.
И она… сделала свой выбор.
Я кивнула.
Поняла.
Но легче от этого не стало.
Прошёл год.
Игорь продал мамину квартиру — выяснилось, что «бизнес» обанкротился, нужны были деньги.
Ольга подала на развод.
Дети остались с ней, а Игорь переехал к друзьям.
Однажды ночью он позвонил мне, пьяный. — Люб, я всё потерял.
Всё, понимаешь?
Мама отдала мне квартиру, а я… продал её.
И теперь у меня ничего нет.
Совсем ничего. — У меня тоже ничего не было, — спокойно ответила я. — Когда мама забрала обещанное.
Но я не жаловалась.
Я просто продолжала жить. — Но ты сильная… — Нет.
Я просто поверила, что справедливость существует.
Не в документах и квартирах.
А где-то выше.
И знаешь что, Игорику?
Я оказалась права.
Я положила трубку.
Сейчас мы с Аней всё так же снимаем жильё.
Но я получила повышение, зарабатываю больше.
Откладываю на собственную квартиру — маленькую, но нашу.
Без обещаний и долгов.
Иногда вспоминаю маму.
Вспоминаю, как она сказала: «Я просто передумала».
И как я ответила, уходя: «Я не спорила.
Бог — мой нотариус».
И Он оказался справедливее любых бумаг.
