— Это ещё что такое? — Андрей подцепил тарелку двумя пальцами, словно ему подали не завтрак, а нечто отвратительное. — Ты серьёзно решила накормить меня этим в день рождения? Яичницей? Марина, мне сегодня пятьдесят пять лет!
Марина стояла возле плиты, сжимая в руках кухонное полотенце, и никак не могла понять, чем он недоволен. Всё было приготовлено именно так, как Андрей любил: два яйца, бекон, поджаренный до хрустящей корочки, и разрезанный пополам помидор. Она поднялась в шесть утра, чтобы спокойно сделать завтрак, а потом успеть подготовить стол к вечернему приходу гостей.
— Андрей, ты же вчера сам сказал, что хочешь что-нибудь обычное, без лишних хлопот…
— Сказал! — Он резко шагнул к мусорному ведру и опрокинул туда тарелку. Яичница с глухим шлепком упала в пакет, желток расползся жёлтым пятном по полиэтилену. — Я просил простую еду, а не это убожество! Ты гостей тоже собираешься так кормить?
— Для гостей я заказала готовые блюда. Ты в курсе.
— Конечно. За мои деньги, как всегда.
Марина медленно опустила полотенце на край стола. За двадцать семь лет совместной жизни она хорошо научилась чувствовать разницу между обычным раздражением мужа и тем состоянием, когда он намеренно цепляется к любой мелочи. Сейчас он именно искал повод. Это было понятно хотя бы по тому, как демонстративно он избегал её взгляда.
— Ну так скажи уже прямо, что хотел, — негромко произнесла она.
— Скажу! — Андрей расправил плечи и в один миг стал похож на начальника, который отчитывает провинившегося сотрудника. — Мне вчера из банка звонили. Оказывается, ты снимала деньги с моей карты. И даже не спросила!
— Я заплатила за торт и внесла предоплату за доставку. Свой кошелёк я забыла на работе, а карточку ты сам дал мне на прошлой неделе, когда попросил купить продукты.
— Именно продукты! А не торты для моих родственников!
— Андрей, это твой праздник. Торт — для твоих же гостей.
— Можно было выбрать что-то дешевле! Или ты теперь у нас обеспеченная дама, а на муже решила экономить?
Вот к чему всё шло. Марина будто услышала внутри сухой щелчок — словно замок встал на место. Утренний скандал, выброшенный завтрак, придирки — весь этот спектакль был разыгран ради одной темы.
Три месяца назад умер её дядя, Виктор Павлович. Нелюдимый, сдержанный человек, который всю жизнь отработал мастером на заводе и привык откладывать гривну к гривне. Детей у него не было, а племянницу Марину он любил почти как родную дочь. Незадолго до смерти он продал свою двухкомнатную квартиру в Сумах и собирался переехать поближе к ней, но не успел. Подвело сердце. Перед кончиной он оформил завещание, и всё, что у него оставалось, перешло Марине.
Перед похоронами нотариус, пожилая женщина в круглых очках, долго изучала документы, а потом посмотрела на Марину поверх папки и тихо сказала:
— Он просил передать вам одну фразу. Дословно: «Марина, эти деньги твои. Только твои. Мужу — ни одной гривны».
Марина тогда даже улыбнулась сквозь слёзы. Дядя Виктор Андрея недолюбливал. Однажды, после семейного застолья, он задержался с ней на кухне, вытер руки полотенцем и сказал: «Марина, у твоего мужа взгляд счетовода. Он каждого человека в деньги переводит». Тогда она отмахнулась, решив, что дядя просто ворчит. Теперь эти слова всплыли в памяти с неприятной ясностью.
— Наследство дяди к тебе отношения не имеет, — спокойно сказала она.
— Не имеет? — Андрей усмехнулся, и усмешка вышла злой. — Мы двадцать семь лет в браке! Какие ещё “моё” и “твоё”? У нас семья! Бюджет всегда был общий, пока ты не выдумала эту историю с отдельными счетами.
— Отдельные счета появились десять лет назад, когда ты проиграл на ставках деньги, которые мы откладывали на ремонт.
— Это было один раз!
— Нет, Андрей. Три раза.
Его лицо налилось тёмной краской. Он резко ткнул пальцем в сторону окна, будто там стоял виновник их ссоры.
— Мне нужна машина. Нормальный внедорожник, а не эта рухлядь, на которой стыдно подъезжать к людям. Мне пятьдесят пять, я заслужил приличный подарок. А ты вместо того, чтобы сделать мужу то, о чём он давно мечтает, держишь своё “наследство” неизвестно для чего!
— Я его ни на что не трачу. Деньги лежат на счёте.
— Вот именно! Просто лежат! А мне они нужны сейчас.
— Тебе? Или нам?
Андрей осёкся. На короткое мгновение в его глазах мелькнуло что-то настороженное, почти испуганное. Марина заметила это так же отчётливо, как замечают внезапную тень на светлой стене.
— Мне, нам — какая разница, — отрезал он наконец. — К вечеру будь готова при всех сказать, что ты мне даришь. Не вздумай опозорить меня перед матерью.
— Андрей, — тихо произнесла она, — если у нас уже давно раздельные деньги, может, пора подумать и о раздельной жизни?
Фраза сорвалась сама. Марина не собиралась произносить её именно сегодня и именно так. Просто эти слова давно жили где-то внутри, копились, ждали подходящего момента — и наконец вырвались наружу.
Андрей застыл. Лицо у него стало странным: не обиженным, а скорее растерянным, словно у человека, которому внезапно сломали заранее подготовленный сценарий.
— Ты о разводе заговорила? — медленно спросил он.
— Я только задала вопрос.
— Конечно. Вопрос. Получила деньги — и сразу вопросы пошли. Значит, всё было продумано заранее? Твой дядюшка, наследство, теперь развод… Отличное поздравление, жена, спасибо!
Он схватил портфель, развернулся и так хлопнул входной дверью, что в серванте тонко звякнули рюмки. Марина ещё несколько секунд стояла посреди кухни, прислушиваясь к тишине. Потом наклонилась, вынула из ведра испачканный пакет и туго завязала его узлом. Руки у неё не дрожали. Это удивляло, но вместе с тем почему-то успокаивало.
Телефон зазвонил как раз тогда, когда она села за стол с уже остывшим чаем. На экране высветилось имя: «Галина Сергеевна». Свекровь.
— Мариночка, — голос у неё был приторный, как варенье, в которое подмешали яд. — Ну что у вас там с ужином? Ресторан заказали или ты сама что-то готовишь?
— Заказала доставку. Привезут к семи.
— Доставку? Ну-ну. А Андрею что дарить собираешься?
— Я купила ему электробритву. Он давно говорил, что хочет новую.
— Бритву? — На другом конце повисла тяжёлая пауза, наполненная возмущением. — Мариночка, мужчине исполняется пятьдесят пять лет! Какая ещё бритва? Мы с Валерией заказали ему часы с гравировкой, швейцарские. А ты решила отделаться бритвой? Или муж тебе уже совсем безразличен?
— Я люблю его, Галина Сергеевна.
— Что-то не видно. Подумай как следует. Мужчине нужен такой подарок, чтобы он понял: жена его уважает и ценит. Тем более твой дядюшка, говорят, оставил тебе кое-какие средства. Самое время поделиться с мужем. Он ведь тебя всю жизнь содержал.
Марина едва не поперхнулась чаем. Содержал. Она двадцать шесть лет проработала в бухгалтерии, и её зарплата ни разу не была ниже его дохода.
— Я подумаю, — ровным голосом ответила она.
— Вот и подумай. Хорошо, что я позвонила, а то ты бы так и пришла с этой бритвой.
Свекровь отключилась, даже не попрощавшись. Марина опустила телефон на стол и нахмурилась. Откуда Галина Сергеевна узнала о наследстве? Она ведь никому не рассказывала. Только Андрею и…
Марина прикусила губу. Нет, не только ему. Была ещё одна женщина. Самая близкая подруга.
С Натальей они дружили уже двадцать лет. Познакомились когда-то в очереди в женской консультации: обе беременные, обе растерянные, обе напуганные предстоящими переменами. Рожали они тоже почти одновременно: у Марины появился сын Кирилл, у Натальи — дочь Даша. А потом их жизненные дороги начали постепенно расходиться, хотя сама дружба ещё долго держала их рядом.