Это вызвало у меня тревогу.
Я кивнула ему в ответ и направилась к дому.
На третьи выходные Алексей обратился ко мне за советом по поводу саженцев.
Это меня удивило – обычно мужчины не спрашивают.
Они принимают решения сами, а потом жалуются, что ничего не растёт.
За восемнадцать лет Сергей ни разу не спросил, какой сорт помидоров лучше выбрать.
А Алексей пришёл с блокнотом.
С блокнотом!
Записывал, какие сорта яблонь подходят для нашего климата, на каком расстоянии их сажать, когда проводить обрезку и как ухаживать. – Вы всегда так тщательно? – не смогла я удержаться. – Это привычка.
Сначала план, потом работа.
Иначе приходится всё переделывать.
Мы вместе отправились в садовый центр.
Я вела машину, он сидел рядом и просматривал записи в блокноте.
В магазине он выбирал саженцы, а я подсказывала.
Алексей не торговаться и не считал деньги – он выбрал хорошие, пусть и дорогие саженцы.
Четыре яблони, две сливы, куст жимолости.
На кассе я машинально подсчитала сумму – больше двадцати тысяч гривен.
Вспомнила слова Ольги: «Он считает каждую копейку, покупал самое дешёвое, экономил на всём».
Это совсем не похоже на него.
Совсем.
В машине он рассказал, что переехал в наш Кременчуг два года назад по работе.
Работает в проектном бюро, занимается мостами и перекрытиями.
Живёт один, в съёмной квартире. – У меня есть дочка, – сказал тихо. – Студентка.
Она живёт отдельно, снимает комнату рядом с институтом.
Что-то внутри меня сдвинулось.
У Ольги тоже есть дочь-студентка.
Катя, двадцати лет.
Совпадение – или нет?
Много отцов с дочерьми-студентками.
Я не стала додумывать.
Мне не хотелось это делать.
Мне хотелось, чтобы этот спокойный мужчина с блокнотом оставался просто хорошим соседом.
Позже мы вместе сажали яблони на его участке.
Алексей копал ямы, я расправляла корни и показывала, как правильно засыпать землю, чтобы не повредить корневую шейку.
Он слушал внимательно, не перебивая.
Сергей же, когда я объясняла что-то по работе, через минуту доставал телефон.
А Алексей стоял с лопатой, наблюдая, как я трогаю корни.
Как будто это имело значение. – Вы любите своё дело, – заметил он.
Это было не вопросом.
Скорее утверждением. – Люблю, – ответила я.
И вдруг ощутила, что кто-то это заметил.
Не результат – клумбу, проект, фотографию в портфолио.
А сам процесс.
Когда руки в земле.
Разговор с корнями.
Тишина, в которой я понимаю, что делаю.
Вечером я сидела на крыльце и пила чай.
Алексей возился у себя.
Между нами стоял забор – два метра серого профлиста.
Но впервые за год он казался мне не защитой, а преградой. «Хватит, – заставила себя я. – Ты это уже проходила».
Но на четвёртые выходные я надела чистую рубашку поверх рабочей майки.
И поймала себя на том, что перед выходом из машины смотрю в зеркало заднего вида.
Поправляю волосы.
Для кого?
Алексей предложил построить общий навес над проходом между участками – дождь размывал дорожку, и мы оба месили грязь. – Я сделаю каркас, – сказал он. – А вы, если хотите, посадите что-нибудь вьющееся. – Хмель, – ответила я сразу. – Или клематис.
Хмель надёжнее, быстро оплетёт. – Тогда хмель.
Я улыбнулась.
Он тоже улыбнулся.
Первый раз за месяц.
Не широко – уголками губ, будто разучился, но вспоминал.
Мы строили навес два дня.
Он варил каркас, я обрабатывала столбы антисептиком.
Работали молча – но эта тишина была не тяжёлой.
Спокойной.
Как будто мы давно знакомы, и слова не нужны.
Баба Настя смотрела на нас из-за своей калитки и одобрительно кивала.
Как-то за чаем – мы уже пили через забор, он ставил кружку на верхнюю перекладину, я свою – Алексей сказал: – Я научился не объяснять. – Что? – Ничего. – Он сделал глоток чая. – Просто раньше пытался всё объяснять.
Каждому.
Потом понял – бесполезно.
Кто хочет видеть правду, увидит её сам. – А если нет? – Значит, не хочет, – ответил он просто. – И это его право.
Я задумалась.
Потом он тихо добавил: – Некоторые обещания ценнее правды.
Я не поняла. – Вы о чём? – Да так.
Вспомнилось.
И он замолчал.
А я почему-то это запомнила. *** Это случилось в мае, на шестые выходные.
Утро было солнечным и тёплым.
Черёмуха у дороги расцвела, и весь посёлок пах так, что кружилась голова.
Я возилась с клумбой у калитки, когда услышала, как к двенадцатому участку подъехала машина.
Захлопнулась дверца.
Женский голос: – Пап!
Я выпрямилась.
Через забор не видно, но слышно – девушка, молодая. «Пап» – значит, приехала дочь.
Та самая студентка.
Алексей ответил что-то тихо.
Потом раздался смех, шаги по дорожке, стук двери.
Через полчаса в мою калитку постучали.
На пороге стояла девушка.
Невысокая, с тёмными волосами, круглым лицом и быстрыми карими глазами.
Она топталась на дорожке в кроссовках, испачканных дорожной пылью.
В руках держала стеклянную банку с чем-то жёлтым. – Здравствуйте!
Вы Тамара? – она улыбалась открыто, по-детски. – Мама просила передать.
Абрикосовое варенье, сама варила. – Мама? – переспросила я. – Да.
Я Катя.
Мама – Ольга Сергеевна.
Она говорила, что вы тут дачу купили.
Вот попросила завезти.
Я взяла банку.
Тёплое стекло, жёлтые кусочки абрикосов внутри.
Ольгино варенье – она действительно умела его варить.
Каждое лето угощала банкой-другой.
Но разум уже работал.
Быстро, жёстко. – А ты как здесь оказалась, Катя? – А папа живёт здесь, – она махнула рукой в сторону двенадцатого участка. – На соседнем.
Я заехала к нему и заодно вам принесла.
Я стояла с банкой в руках и не могла вдохнуть.
Папа.
Алексей – отец Кати.
Кати, дочери Ольги.
Алексей – бывший муж Ольги.
Тот самый «этот человек».
Тот, кого я считала чудовищем все эти годы, ни разу не увидев в лицо.
Человек, с которым я месяц пила чай через забор. – Спасибо, – сказала я.
Голос прозвучал спокойно.
По крайней мере так показалось. – Передай маме – очень вкусное.
Катя кивнула, помахала рукой и ушла к отцу.
А я села на крыльцо с банкой варенья и долго сидела.
Десять минут.
Может, двадцать.
Банка грела колени.
Месяц.
Целый месяц.
Я пила чай с человеком, которого считала врагом.
Смеялась над его шутками.
Позволяла ему помогать.
Надевала чистую рубашку.
Поправляла волосы в зеркале.
И ни разу – ни единого раза – не заметила в нём того, о ком рассказывала Ольга.
Ни жестокости.
Ни давления.
Ни скупости.
Ничего.
Как такое возможно?
Либо он великий мастер притворства.
Либо Ольга говорила не всю правду.
Я достала телефон и позвонила. – Ольга, Алексей живёт на соседнем участке.
Тишина.
Три секунды, пять, семь. – Что?! – прозвучал её голос. – Алексей.
Твой бывший.
Он купил двенадцатый участок.
Соседний. – Откуда ты…
Катя приехала? – Да.
