Стук.
Ритмичный и ровный — кто-то забивал гвозди за забором.
Я вышла из машины, потянулась и оглядела свой участок.
Шесть соток, заросших прошлогодним сорняком.
Мой тринадцатый.
Моя территория.
Единственное место на свете, где не нужно было ни перед кем отчитываться.
Стук за забором продолжался.
В прошлом году, когда я приобрела этот участок в СНТ «Курортное», двенадцатый участок был пуст.
Стоял покосившийся домик с забитыми окнами, а лопухи выросли до пояса.
Мне нравилось, что слева никого не было.
Справа жила баба Настя — глуховатая старушка лет восьмидесяти, которая поливала огурцы и не задавала лишних вопросов.
Идеальные соседи для женщины, уставшей от общества.
Но теперь за двенадцатым кто-то стучал молотком.
Я поставила сумку на крыльцо и подошла к забору.
Серый профлист высотой в два метра — я сама заказывала установку осенью.
Мне были нужны четкие границы.
После развода с Сергеем три года назад я твердо поняла: чем выше забор, тем спокойнее нервы.
Восемнадцать лет брака, из которых последние пять я жила с человеком, который словно не замечал меня.
Выходила замуж за мужчину с планами, а осталась с тем, у кого был только диван и пульт от телевизора.
В сорок два года я подала на развод, собрала вещи и переехала в однушку.
Ни разу не пожалела.
Но доверие потеряла. — Добрый день! — прозвучало сверху.
Я вздрогнула.
Над забором показалась голова.
Мужчина стоял, вероятно, на стремянке или крыльце.
Коротко стриженный, с обветренным лицом.
Широкоплечий — это было заметно даже по тому, как он возвышался над профлистом. — Здравствуйте, — сказала я, подняв голову. — Алексей, — он слегка кивнул. — Ваш новый сосед.
Купил участок в марте.
Увидел объявление — цена понравилась, работа рядом.
Голос был тихим.
Чуть хрипловатым, словно он аккуратно взвешивал каждое слово перед тем, как произнести.
Не спешил.
Не заполнял пауз пустой болтовней. — Тамара, — ответила я.
И зачем-то добавила: — Я ландшафтный дизайнер.
Почему сказала про профессию — сама не поняла.
Наверное, хотела дать понять: я здесь не случайно.
У меня на этот участок серьёзные, профессиональные планы. — Значит, за забором будет красиво, — сказал он.
Без улыбки, но глаза слегка сузились.
Я кивнула и отправилась разгружать машину.
Из багажника достала рассаду, инструменты и пакет с едой.
Руки сами потянулись к секатору — ладони давно огрубели от работы, кожа на тыльной стороне загорела до тёмно-медного цвета.
Рабочие руки.
Не женские и не мужские — просто руки, привыкшие трудиться.
Я давно перестала стесняться.
Сергей говорил: «У тебя руки, как у строителя».
Я думала — это упрек.
А оказалось — комплимент от жизни.
Пока разбирала вещи, думала о новом соседе.
Спокойный.
Вежливый.
Не навязчивый.
Представился и не стал приставать с вопросами.
Это было хорошо.
Мне не нужен был болтливый сосед.
Вообще мне не нужны были соседи.
Но что-то в его голосе меня зацепило.
Не тембр — а манера говорить.
Эта неспешность, привычка тщательно подбирать слова.
Я где-то уже слышала такое описание.
Или мне просто показалось.
К вечеру я разметила грядки, вырвала самый наглый сорняк и выпила чай на крыльце.
Стук за забором уже давно замолк.
В воздухе пахло влажной землёй и прелой листвой.
Апрель выдался тёплым — почки на берёзах уже раскрылись, а у дороги робко пробивалась первая трава.
Я позвонила Ольге.
Мы дружили одиннадцать лет — с тех пор, как она устроилась бухгалтером в строительную фирму, где я тогда работала.
Ольга умела так рассказывать, что забываешь про время.
Мы быстро нашли общий язык: обе с характером, обе не любили, когда за них решали.
Она была старше на год, но это почти не ощущалось.
Или ощущалось, но в хорошем смысле — Ольга всегда знала, что сказать, когда у меня сносило крышу от Сергея. «Уходи», — говорила она. «Я ушла и не жалею.
А ты мучаешься».
Правда, я ушла только спустя семь лет после её совета.
Но всё же ушла. — Ну как дача? — спросила она. — Новый сосед появился.
На двенадцатом.
Какой-то мужик. — Молодой?
Старый? — Не смогла разглядеть толком.
Под пятьдесят, наверное.
Его зовут Алексей.
Ольга выдержала паузу.
Потом рассмеялась: — Только не влюбляйся.
Тебе нельзя. — Мне сорок пять, — сказала я. — Мне уже ничего не нельзя.
Просто не хочется.
Это была правда.
После Сергея я закрыла эту тему.
Не из-за обиды — от усталости.
Хватит.
И Ольга тем более.
Она развелась двенадцать лет назад и с тех пор никого к себе не подпускала.
Её бывший муж — «этот человек», как она его называла — остался для неё незаживающей раной.
Я никогда не видела его.
Ольга не показывала фотографий, не называла по имени — только «этот человек» или «он».
За годы дружбы я выучила её историю наизусть.
Тиран.
Контролёр.
Считал каждую копейку.
Жена не имела права тратить деньги без разрешения.
Дочь Катю — ей сейчас двадцать, она второкурсница — настроил против матери.
Девочке было восемь, когда развелись.
Она выбрала отца.
Это было самое болезненное.
Ольга говорила об этом редко и коротко, а я не задавала вопросов.
Видела, как её лицо каменеет.
И каждый раз злилась — на мужчину, которого никогда не встречала.
Я ненавидела «этого человека».
Не своей ненавистью — Ольги.
Но за столько лет грань стерлась. *** Следующие три недели я приезжала на участок каждую субботу и воскресенье.
И каждый раз слышала стук за забором.
Алексей оказался трудолюбивым.
Я это поняла по звукам — пила, молоток, дрель.
Он перестраивал старый дом.
Я видела, как подъезжала его машина — простая белая «Ларгус», не новая, — и как он выгружал доски, мешки с цементом, инструменты.
Передвигался плавно, осторожно — широкоплечий, но в калитку проходил боком, видимо, привыкнув к тесноте.
Не шумел, не ронял ничего, не ругался на гвозди.
Работал так же естественно, как дышал.
На вторые выходные случилась авария.
Я копала грядку у забора и вдруг услышала шипение.
Из земли хлестала вода — прорвало старый полив.
Апрельская вода, ледяная.
Грязь разбрызгивалась на штаны и ботинки.
Я побежала к крану, но он заклинил от ржавчины.
Крутила разводной ключ, пальцы скользили, ругалась сквозь зубы. — Давайте помогу.
Алексей стоял у забора.
Он каким-то образом обошёл участок — через дорогу, мимо бабы Насти. — Я сама, — сказала я. — Вижу, — ответил он.
И протянул руку: — Дайте ключ.
Я инженер-проектировщик, трубы — это почти моё.
Я передала ключ.
Он с первого раза повернул кран — просто знал, в какую сторону и насколько давить.
Не угадал — знал. — Прокладку надо менять, — сказал Алексей, осматривая трубу. — У меня есть запасная.
Сейчас принесу.
Он вернулся.
И заменил её.
На это ушло около пятнадцати минут.
Я стояла рядом, подавала инструменты.
Когда он попросил ключ, наши пальцы встретились.
На мгновение.
Я отдернула руку. — Готово, — сказал он, поднимаясь. — Протечек нет. — Спасибо. — Не за что.
У меня на прошлой неделе такая же поломалась.
Трубы старые, советские.
Мы стояли рядом, грязные и мокрые.
Я в своих вечных брезентовых штанах с петлями для инструментов, карманы набиты проволокой и пакетиками с семенами.
Он — в рабочей куртке, испачканной цементом.
Обычная дачная картина.
Но впервые за три года мне не хотелось, чтобы мужчина ушёл с моего участка.
Это меня напугало.
Я кивнула ему и направилась к дому.
